Книга Измена. (Не) чужой ребенок, страница 53 – Аня Вьёри

— И? – смотрю на мужа. – Какая у него цель?

— Наследство, – Егор устало садится на стул. – Сейчас права на капитал ушли к Федьке, – он смотрит на меня, – а отец получается при нем бедным родственником. Ты же видишь, – муж разводит руками, – даже вся недвижимость зарегистрирована на корпорацию. Дед был долбанным маньяком! – зло выплевывает Егор. – Или все, или ничего!

— Ты выбрал ничего, – произношу я тихо, садясь на табуретку рядом с ним.

— Но мой отец хочет все, – глухо отзывается Егор.

— А для этого ему нужен…

— Наследник.

Наши взгляды сходятся на Сашке, спокойно лежащем в своем шезлонге.

— Ему нужен даже не я, Марусь, – цедит сквозь зубы Егор. – Ему нужен он…

— Мы же не позволим… – у меня аж желудок сводит от страха.

— Мы сделали стратегическую ошибку, Маш, – тихо шепчет Егор. – Мы сбежали с поля боя, – он поднимает на меня виноватый взгляд. – Сейчас отец полностью владеет позициями. Он атакует, а мы защищаемся.

— Значит, – я вскакиваю, – мы должны это изменить!

Егор встает, медленно подходит ко мне почти вплотную.

— И в горе, и в радости?

Я внутри напряжена и вся вибрирую, как струна.

— И в богатстве, и в бедности? – продолжает нашу клятву Егор.

— Вместе! – шепчу я. – И никто не разлучит нас.

Резкий выдох! И тут же его губы на моих губах! Его рука на моей спине, на затылке.

— Маша, – шепчет, почти не прерываясь.

Молчу. Молчу, но не отталкиваю.

А он целует снова. Впивается. Настойчиво вторгается языком, втягивает в себя мои губы.

— Маша, – это уже звучит как просьба.

Касается губами скул, целует закрытые веки, виски.

— Маша…

Возвращается к губам, а у меня все рвется в груди.

Не могу без него. Медленно поднимаю руки, запускаю пальцы в его волосы.

— Не предавай меня, – шепчу.

— Никогда, родная.

— Егор! – слезы текут по моим щекам.

— Живу только для тебя, Марусь, – шепчет он.

И я вжимаюсь в его грудь, утыкаюсь носом в его шею. Мое тело сотрясается от рыданий, а Егор прижимает меня к себе, баюкает, словно ребенка.

И вдруг возмущенный крик.

Сашка, созерцающий все это, совершенно не понял, что происходит. Решил высказаться.

— Что? – смеется Егор. – Как это кто-то, кроме тебя, посмел ее тронуть?

Он подхватывает ребенка, но тот ясно дает понять, что хочет на руки ко мне.

— Вот ты деспот! – шутит мой муж.

— Весь в папу, – показываю ему язык я.

Полянский расплывается в улыбке. А мне в голову вдруг приходит дикая мысль.

— Егор, – я ошарашенно распахиваю глаза, – надо поехать в клинику.

— Зачем? – хмурится муж.

— Ну Федя с Лерой же девочку ждут?

— Вроде да.

— А по завещанию нужен мальчик.

— Ты думаешь… – он кривится как от боли.

— Твой отец вполне может это сделать! Даже если Федор и Лера решат беременеть сразу после родов, что вряд ли, то время еще есть, – пожимаю плечами. – Суррогатная мать, твой материал и вперед…

— Черт! – Егору, кажется, мерзко. Да и мне тоже. – Ты права. Сделаю это завтра же.

Он достает телефон, что-то набирает. Видимо, сообщение хозяину автомастерской… Потом поднимает на меня взгляд:

— Может, все же поменяем квартиру?

Егор

Мы договорились с Марусей, что я поеду в клинику, а она – к старухе Михницкой. Смешно, но эта старая дама вызывает во мне чувство спокойствия и надежности. И она точно не работает на моего отца.

Сейчас моя девочка должна быть в парке. У Елены Васильевны моцион: четыре тысячи шагов до обеда и столько же после. Как раз коляску накатают.