Онлайн книга «Детство в девяностых»
|
Глава 46 До Нового года оставались считанные дни. Кругом продавались ёлки, в школе висели гирлянды и новогодние украшения, а в палатках и магазинах появились шоколадные Деды Морозы. Но вся эта предпраздничная суета не радовала Дашу, как прежде, а только угнетала её. Если раньше она с нетерпением ждала новогодних каникул, то теперь она желала, чтобы они никогда не наступали. Да уж… Тут было, отчего загрустить. Вторую четверть Даша закончила ещё хуже первой. Тройки у неё были по всем предметам. А это значило, что никакого Нового года ей теперь не видать, как своих ушей. И это был ещё не самый худший вариант, который она только могла вообразить. — Юлька, что же мне теперь делать? — в слезах жаловалась она подруге, — Ведь меня дома убьют за эти тройки! — А ты выбрось дневник, а дома скажешь, что потеряла, — посоветовала та. — Не прокатит, — вздохнула Даша, — Родители всё равно спросят меня об оценках. И что я им скажу? — Ну, тогда не знаю, что тебе делать, — вяло отмахнулась Юлька. Оставшись со своей проблемой один на один, Даша пошла бесцельно бродить по микрорайону. Падал пушистый белый снег; люди тащили в дом живые ёлки, вкусно пахнущие хвоей, поздравляли друг друга с наступающим. На горке радостно резвились дети. «Счастливые…» — горько вздыхала Даша. Нет, не для неё был этот праздник, не для неё — презренной троечницы и прогульщицы… Мороз начал сводить пальцы под худыми перчатками. Надо было срочно что-то решать. Но решение, как назло, не приходило. «Потяну время… — наконец, решила она, — Спрячу дневник за шкафом, а родителям скажу, что получу его после каникул…» Дома был только папа. Он нанизывал на ёлку новую гирлянду, насвистывая какой-то весёленький мотив. — О! Доча, — окликнул он её, — Ёлку будешь наряжать? Даша едва не расплакалась. Ну как, как сказать папе правду, и испортить ему такое хорошее настроение? И обманывать тоже не поворачивался язык… — А мама где? — спросила она. — На работе; у них там сегодня сабантуй… Не спросил дневника. Ладно. Даша юркнула в свою комнату, быстро засунула за шкаф злополучный дневник. «Судный час» оттягивался; но как же тяжело ей было его дожидаться, вздрагивая от каждого шороха за дверью, и боясь каждого телефонного звонка!.. За окном, между тем, нависли сумерки. Мама всё не возвращалась, и папа, давно уже нарядивший ёлку, начал нервничать, хотя и старался за маской весёлости не показывать виду. — Пошли обедать, — позвал он Дашу. — А как же мама? — Мама уже там накушанная… В последней фразе Даша своим особым чутьём уловила, что значит «накушанная». Накушанная явно не салатом оливье и не мандаринами. — Пап, пойдём за ней, а? — Да, пожалуй, — согласился папа. Они вышли в морозную стынь, решительно направились к месту маминой работы. И, ещё не заходя в здание института, сквозь стеклянные двери увидели «сабантуй» во всей красе. — Ну, где же она? — спрашивала Даша, лавируя с отцом среди танцующих пар. Маму они увидели в углу с каким-то мужчиной. Она была мертвецки пьяна и, вися у него на шее, уже не держалась на ногах. — Домой, — коротко сказал папа, хватая её под руку. — Ф-фу… Ну, чего вы пришли... Вечер только начался… — бормотала она уже заплетающимся языком. — Домой, я сказал! — возвысил голос отец. — Ладно, ладно… жандармерия! Прямо расслабиться не дадут… |