Онлайн книга «Огни Святого Эйдана»
|
Рассказчица невесело усмехнулась. — Всё-таки, странный народ эти англичане! — продолжала она, усмехаясь, — И язык у них странный... Как скажут фразу какую-нибудь — а ты как хошь, так и понимай! Так и он — сказал "отойду" — а мне дак сиди да голову ломай, что он там имел в виду! То ли "отойду" — значит, "поправлюсь", то ли — "к праотцам отправлюсь"... — И как ты с ним общалась — как ты его понимала? — Дак в том-то и дело, что я его н е п о н и м а л а! Как я уже сказала, у него говор был такой, что без бутылки не поймёшь. Иногда, бывало, напишет чё-нить — а я по три, по четыре раза перечитываю, чтобы хоть как-то связать одно с другим и смысл какой-то выудить. Ведь и в словарях-то таких выражений нет, которые он использовал... Это как вроде мы тут говорим — "лепа" и "дак" через каждое слово — мы-то друг друга понимаем, а южанин приедет или москвич какой-нибудь — не поймёт! А уж иностранец-то и подавно... — Но как-то же вы разговаривали... — Дак да. Я его чувствовала. Конечно, не сразу я научилась чувствовать, что он говорил. Но это пришло со временем. И когда он сказал это своё "отойду" — я почувствовала — хоть ещё и не было для этого повода! — что "отойду скоро" — значит, не на кухню и не на улицу — а т у д а. И вот тут-то я напугалась. Не знаю почему, но впервые за два месяца нашего общения я реально почувствовала что мне не всё равно. — Что значит — "отойду скоро"? Ты меня не пугай! — Не, дак оклемаюсь, чё... Щас дак получше уже чудок, выздоравливаю, ну, медленно. — А что с тобой? — Кровью кашляю просто. И щас лежу, кровь шла, дышать вот правда трудновато, ну когда лежу оно ничё так то... — Чего? Ты с ума сошёл, это же опасно!! Тебе же к врачу надо срочно — неужто не понимаешь что эдак и в ящик можно сыграть?! — Во что сыграть? — не понял он. — В ящик, говорю, сыграешь! Помрёшь, вот что! — Да тьфу, что ты эдакое городишь! Скажешь тоже! Ну, куда я пойду? А мелких-то на кого оставлю? — Ты о себе щас должен думать, а не о мелких! Умрёшь же!! — Не, норм всё будет. А кровью-то я давно уж кашляю, дак не впервой. Потому-то и стараюсь не заболеть. А тут туман выпал... — Дак у тебя тубик может, ты чё! — Дак да, я ж его в лёгких-то чую. На мальцов бы не перекинулось, я-то ладно... — Ну вот, опять! Тебе прям как будто жить надоело! Я прям поражаюсь на тебя, ей-богу... — Извини. Просто они для меня — всё. Это чё, ерунда — кашель, дышать бы ток полегче, а так норм... Тока уж дюже кровь... Я ж щас потому и не выхожу — на улку выду дак пипец плохо становится, а так то лягу — опеть ничё... Мелких-то покормил — проспят до вечера... Куда ж я от них?.. И опять завёл свою старую шарманку о своих "мелких", как он их называл... Эта тема была для него неисчерпаема. Казалось, для него в мире не существовало ничего, кроме "мелких". — Ну, куда ж я от них? Мать-от бросила их, к кому приклонятся? Они у меня — один свет в окошке. Вон гляжу на Томми, спит он, улыбается — он у меня всегда улыбается, всегда такой весёлый. На меня он похож, сынок-то... А мне и самому радошно, и боле ничё не надо... — И неужели тебе не тяжело? Неужели не охота порой избавиться от них и пойти куда-нибудь в бар забухать, да с девками? Ты ж молодой совсем, а жизнь свою уже кинул им под ноги... — Порой охота. И забухать охота, вот честно. Но я уже себе не принадлежу, так-то. Мало ли, что мне охота... Они всё одно важнее. Без них и жисть-то была бы зазря. А для меня вся жисть — это они... Вот для тебя — что в жизни всего важнее? |