Книга Огни Святого Эйдана, страница 13 – Оливия Стилл

И я, ещё раз обдумав это всё и убедив себя в том, что это — единственный правильный выход из данной ситуации, просто пошла и сделала аборт. Подепрессовала, конечно, ещё пару недель — и забила на это дело. Стала жить как раньше, как ни в чём не бывало. Только детей почему-то стала избегать. Когда видела на улице мамашу с малёньким ребёнком — старалась отвернуться и побыстрей пройти мимо. А потом перестала вообще о них думать — как будто детей в принципе в природе не существует. И, можно сказать, жила со спокойной совестью — не раскаивалась, не мучилась за содеянное. И так было до тех пор, пока не познакомилась с Эйданом. Хотя, даже познакомившись с ним, и увидев его "мелких", тоже ничего такого не почувствовала сначала — ни сердце не защемило, ни рука не дрогнула.

— Ты Эйдану не рассказала о том, что сделала аборт?

— Да нет, конечно, ты чё! Он бы не понял — он бы осудил! Да и вообще, я особо ничего ему о себе не рассказывала — ну, кроме истории с Ричардом. Рассказывал в основном он — точнее, не рассказывал, а делился. Делился своей нехитрой жизнью, нехитрыми заботами, нехитрыми радостями. Бедняга не подозревал, что мне неинтересно, чем он кормил сегодня Томми, и что купил для Гарри. Я слушала его от нечего делать, из вежливости задавала вопросы, которые меня не интересовали. А он со своей наивной простотой думал, что мне интересно.

— Достал Томми новые кроссовки, — простодушно хвастался он, — Да Гарри ещё сапожки...

— Томми ещё не ходит? — равнодушно осведомлялась я, лишь бы поддержать разговор.

— Не-а. Ну дак скоро будет, и тут у нас, ежли ты детям это всё не достанешь, люди о тебе плохо подумают. А я мороженого им купил ещё, да боюсь, горло бы не застудили... Гарри-то такой сластёна у меня... Щас носится вокруг меня как полоумный... а Томми такой забавный... Играл-играл, да и уснул возле батареи-то... Щас папка его в кроватку положит...

И так далее, и так далее...  Нет, не скажу что меня очень уж утомляли эти подробности — но и не слишком-то умиляли тоже. Я поддерживала разговоры равнодушно, чисто на автомате. И в какой-то момент он это почувствовал.

— Скажи, может я тебе надоел? — как-то раз спросил он, — Я просто иногда думаю, что тебе должно быть скушно со мной...

— Нет, нисколько, — отвечала я, — К тому же, мы ведь с тобой больше месяца уже общаемся — конечно, я к тебе привязалась...

— И ты правда не думаешь, что я тупой баклан, а мои дети — придурки?

— Господи, да почему я думать-то так должна?

— Не знаю, показалось просто...

— Когда кажется, креститься надо!

— Это зачем? — не понял он.

— Низачем. У нас в России так говорят просто.

— А-а. Ну я рад что ты так не думаешь, — ответил он, — На самом деле ты мне очень нравишься. Тока вот жила бы ты поближе... И был бы я уверен, что ты тоже можешь полюбить моих мелких...

— А как же твоя бывшая, их мать?

— Ну, она иногда видит их. Иногда забирает к себе на пару дней. Не могу ей запретить — она ж мамка ихняя, какая ни есть... Грозится навовсе их у меня отобрать — с новым папкой их свести.

— А ты?

— А я против. Там их очередь у ней, папок-то этих... И она делает что они хотят. Мне-то пофиг, пусть делает чё хочет, просто не хочу чтоб мелкие всё это видели. Да и не заберёт она их — так, грозится только. Ей-то они не нужны...