Книга (Не)случайный сын доктора Громова, страница 63 – Оливия Стилл

Я попытался усмехнуться, но боль обожгла плечо, и вместо этого я выдохнул сквозь зубы:

— Хрен ты от меня избавишься, Кравцов.

— Да, блин, заметно, – он фыркнул, но в глазах мелькнуло облегчение.

— Пулю я вытащил. Она задела подключичную артерию, могла легко отправить тебя на тот свет. По-хорошему с такой раной ты должен был отправиться к праотцам ещё на складе, но твоя женщина, видимо, решила, что ей этого не надо.

Моя птичка…

— Где она? – мой голос вышел хриплым.

— У себя. Впервые за эти дни. Мы её буквально выгнали домой, потому что эта леди дежурила у палаты, как преданная собака, – Илья покачал головой.

— Игорь отвёз её. Пусть поест и хоть немного поспит, а то ходит, как тень.

Я почувствовал странное тепло внутри.

— Максим?

— С ним всё нормально. Твоя тёща его не выпускает из рук, как волчица свою территорию охраняет.

Я прикрыл глаза, пропуская всю информацию через затуманенный мозг.

— Каримов?

— В камере, – Илья прищурился.

— Я договорился, его пока не тронут. Ждут, пока ты встанешь на ноги.

Я медленно кивнул.

— Спасибо.

— Ты мне потом бутылку за это должен. И не какую-нибудь шнягу, а хорошего выдержанного вискаря.

— Вписал в долг.

Он хмыкнул.

— О, ещё один момент. Он не гражданин России. Судить его будут у себя на родине. Я пробил инфу – законы там жёсткие. За похищение и покушение на убийство ему может светить смертная казнь.

Я медленно переварил услышанное.

Смерть.

Я ведь хотел его убить…

Чёрт, сколько раз за эти дни мне снилось, как я ломаю ему шею, как крошу его лицо кулаками, как заставляю его страдать.

Но теперь…

Теперь я смотрю на потолок больничной палаты и думаю только о Катиной улыбке. О том, как Максим закидывает мне руки на шею смеясь.

Месть ничего не изменит. Она не вернёт его жену. Не исправит прошлое.

Я жив. Катя жива. Сын в безопасности.

Это главное.

— Хочу его видеть, – бросил я.

— Ну разумеется. Громов только с того света вернулся, но нет, давай пойдём проверять, не жалеет ли Каримов о содеянном! – Кравцов воздел глаза к потолку.

— У меня что, день открытых дверей для самоубийц?

— Пошли.

— Мать твою, Женя!

Но друг прекрасно понимал, что со мной спорить бесполезно…

Доехали мы быстро, благо тут было недалеко.

Холодный бетон, застиранные серые стены, стойкий запах пота и мочи.

Каримов сидит на жёсткой лавке камеры, руки сцеплены в замок. На мне – больничная пижама, потому что Илья не успел меня нормально остановить. Но мне плевать. Надо расставить все точки здесь и сейчас… Не хочу дальше об этом думать.

Хасан поднимает глаза и встречается со мной взглядом.

— Громов, – произносит он спокойно, как будто мы встретились в кафе.

Я стою перед решёткой.

— Ты проиграл.

Он усмехается.

— Я не играл.

— Тогда ты просто идиот.

Он хмыкает.

— И что теперь? Ты меня убьёшь?

Я молчу.

— Давай, – продолжает он.

— Тебе ведь этого хочется.

— Нет, – признаю я.

Каримов наклоняет голову.

— Почему?

— Потому что я не ты.

Я вижу, как его губы дрогнули.

— Я пытался спасти твою жену.

Он стискивает зубы.

— Я делал всё, что мог.

— Ты её не спас.

— Нет. Но я не убивал её. Я врач, понимаешь? Я спасаю жизни, а не забираю.

Карим тяжело выдыхает. Он явно со мной не согласен…

— Ты можешь признать свою вину и взять на себя ответственность. Тогда тебя не отправят к себе на родину. Ты сам знаешь, что тебя там ждёт.