Книга Жара в Архангельске, страница 96 – Оливия Стилл

«Да пошла ты в жопу! — мысленно произнесла она, — Очень ты мне нужна со своими лохами архангельскими! Глупа как пробка, цели в жизни не видишь, честолюбия ни грамма — только и знаешь, что собирать всякую шваль и якшаться по всяким там задрищенскам и мухосранскам! Нечего сказать, достойное для меня общество — Филипок в компании деревенских колдырей!»

Да, не вовремя объявилась Олива со своей идеей «потусить».

Однако идти со своей бедой Насте было некуда. Домой — исключено, родоки съедят с потрохами. Необходимо было отвлечься. И она, скрепя сердце, в итоге приняла предложение подруги.

Они ждали её на Тургеневской в центре зала. Настя ещё издалека поняла, что это они. Олива стояла в обществе каких-то двух лохов: один, низкорослый, в распахнутой по-простецки рубахе, и второй — высокий и растрёпанный, в футболке, по-детсадовски заправленной в треники с вытянутыми коленками. И на этих светло-серых трениках лоснилось огромное, кое-как застиранное жирное пятно от куры-гриль.

Хороши женихи, ничего не скажешь!

Первым порывом Насти было развернуться на сто восемьдесят и убежать, куда глаза глядят. Но было уже поздно: Олива узнала её. С возгласом «А-а-а!» она замахала Насте руками и ринулась навстречу, а следом за ней попороли и её лошпеды.

— Знакомьтесь же, знакомьтесь… Это вот — Майкл! — Олива схватила руки Насти и смущённого Майкла и соединила их.

— Энастейша, — сощурившись, представилась Настя, — А ты первый раз в Москве?

— Да, пехвый хаз… — смущаясь, пробормотал Майкл.

«Оно и видно», — подумала Настя, но, как ни странно, удержалась от сарказма.

Так, беседуя, молодые люди вышли на улицу. Настя и Майкл вырвались значительно вперёд от Оливы и Салтыкова. Настя что-то увлечённо говорила Майклу, взяв его под руку, смеясь, откидывала назад голову. Вся её загруженность по поводу проваленной аспирантуры вмиг куда-то улетучилась, и Олива отметила это. Также отметил и Салтыков, что Майкл, бывший прежде таким неуклюжим и неловким в общении с девушками, теперь свободно и раскрепощённо беседовал с Настей, как будто знал её уже сто лет.

Потом они вчетвером сидели в «Кофе-Хаузе» на Арбате. Настя сидела рядом с Майклом, почти вплотную, так что он мог слышать запах её духов и чувствовать прикосновение её волос к своей щеке. Он близко видел её маленькую ушную раковину с аккуратной мочкой и крохотной серёжкой с камешком, и ни на чём другом не мог сосредоточиться: внутри у него всё ухало и замирало, как от полёта высоко-высоко на качелях. Майкл краснел, улыбался глупо и счастливо.

— Смотри, Москалюшка-то наш, кажется, нашёл свою пассию, — шепнул Салтыков на ухо Оливе.

— А как они друг другу подходят! — шепнула, в свою очередь, Олива, – И по росту, и по комплекции – оба такие упитанные, и прям чудо, как хорошо смотрятся со стороны! Вот бы их поженить...

— А чё? Это мысль! – поддержал Салтыков, – Вот тебе и семейство Москалёвых! И будут у них детишки – маленькие упитанные москалёвики...

Олива прыснула от смеха. Майкл и Настя досадливо обернулись.

— Чё ржёте?

— Да это мы так, о своём, — потупилась Олива, уткнувшись в свою чашку.

— О чём же? — хитро прищурилась Настя, глядя на заговорщиков.

— А вот про Перельмана вспомнили, — нашёлся вдруг Салтыков, — Математик в Питере живёт — Перельман. Он ещё от премии в миллион долларов отказался...