Книга Жара в Архангельске, страница 92 – Оливия Стилл

— Фу, воняет от тебя как из общественного нужника, — резко отстранилась Олива, — Хоть бы штаны переменил. Президент!

Но ни обидеться, ни смутиться Салтыков не успел: внезапно, откуда ни возьмись, стеной ливанул дождь. Олива и Салтыков, взявшись за руки, побежали искать укрытия.

На противоположном берегу Москвы-реки гортанно заорал какой-то парень. Где-то вдалеке следом за ним подхватил ещё кто-то. Секунда — точно так же заорал и Салтыков.

— Перестань орать сейчас же! Петух! — одёрнула его Олива.

Но Салтыков не мог перестать орать. Сумасшедшая Москва, сумасшедшая ночь, сумасшедший летний дождь как из ведра, сумасшедшие крики парней, доносящиеся отовсюду, присутствие рядом девушки, от которой у него мутился разум, свели его с ума. Салтыков бежал под ливнем, держа за руку Оливу, и орал как жеребец:

— Йаааааа! Йаааааа! Йааааааааааааа!!!

В этом крике было всё: такая долгожданная свобода от учёбы, громадная масса впечатлений, распиравшее наружу желание, вызов всему свету, сумасшедший экстаз и счастье, счастье, от которого сносит башню, и когда совершенно не думаешь ни о чём, кроме того, что имеешь перед собой сейчас.

Глава 24

Пока у Оливы и Салтыкова где-то в центре Москвы происходило объяснение в любви, простуженный Майкл лежал в гостиничном номере и никак не мог прийти в себя от пёстрых событий свалившегося на него путешествия. За один этот день произошло столько всего, что голова у него шла кругом.

Началось всё с того, что в шесть утра в его дверь раздался звонок. Когда заспанный Майкл, зевая, в своей полосатой пижаме и тапках, пошёл открывать, он никак не ожидал увидеть в этот час на пороге своей квартиры Салтыкова и Оливу. Оба какие-то вздрюченные, не здороваясь и не церемонясь, они ворвались в квартиру и закудахтали:

— Так, Майкел! Собирай манатки, быстро!

— Погнали на вокзал, скорее!

— Ну, вообще-то, добхое утхо… — пробубнил ошеломлённый Майкл.

— Для кого доброе, а нам сваливать отсюда надо, — едва не сбив его с ног, выпалила Олива, — Причём — пулей!

— Да шо случилось-то?

— Потом, Майкел, всё потом, — Салтыков ринулся в комнату, где остались его вещи, — Щас в Москву едем. Да переодевай ты уже свою пижаму, некогда рассупониваться! Бери вещи!

— Шо бхать-то? — растерянно проборомотал Майкл, бессмысленно топчась в коридоре.

— Паспорт, лавэ — всё бери!

— А позавтхакать?..

— Да пока ты завтракать будешь!.. — потеряла терпение Олива.

И вот, буквально через пару часов, компания уже мчалась на Сапсане в Москву, и все трое хохотали до колик, вспоминая, как они утекали от возможного преследования мусоров.

— Рюкзак-то её там остался, — смеясь, рассказывал Салтыков, — Ну, думал, прийти по-тихому, забрать и свалить, пока никто не хватился. Дак хуй там — смотрю, а в подворотне уж ментовская машина с мигалками. Всё, думаю, хана. Съездили в Питер, называется...

— Слушай, а как вы всё-таки умудхились окно хазбить? — перебил его Майкл.

Но Салтыкову и Оливе меньше всего хотелось рассказывать об этом Майклу.

— Дак ты слушай, чё дальше было! — продолжал Салтыков, — Стою и думаю: валить надо, пока не засекли. И в то же время, рюкзак надо забирать — там же и паспорт Оливы, и всё...

— Кстати, откуда ты знал, что у меня там паспорт? — Олива подозрительно посмотрела на Салтыкова.