Книга Жара в Архангельске, страница 89 – Оливия Стилл

— Интересно… — не сразу ответила она, глядя в пространство, — И давно это с тобой?

— Как только тебя увидел.

Олива усмехнулась.

— Странно. Вообще-то я думала, что я не в твоём вкусе.

— Ну ты же тогда с этим, членистоногим была! А я из-за этого бесился...

— Вот оно что… — медленно проговорила она, — Значит, это ты всё подстроил.

— Но я правда видел его с той девчонкой! Ты что, мне не веришь?

— Верю.

Салтыков сделал попытку обнять её, но Олива отстранилась. Ей было тошно от его слов, от его присутствия, от тяжёлого запаха его пота. Собираясь в Москву, он впопыхах забыл у Майкла свои мыльно-рыльные принадлежности, в том числе и дезодорант, и так и ходил по Москве потный, неумытый, с нечищенными зубами. Оливе было неудобно сказать Салтыкову прямо, чтобы он купил мыльно-рыльные принадлежности и хоть немного следил за своей личной гигиеной, Майкл на эти мелочи просто не обращал внимания, а сам Салтыков — и подавно. В глубине души он был даже убеждён в том, что от настоящего мужика должно пахнуть потом, порохом и конём; к тому же он был слишком самоуверен, поэтому такие мелочи, как дезодорант, мыло и зубная щётка совершенно ушли из его внимания.

Говорят, что человеческий мозг не может охватить всю информацию, поступающую извне, поэтому отсеивает то, что считает ненужным. И некоторые вещи, которые человек никак не может запомнить, будь то таблица Менделеева или та же зубная щётка, которую надо взять с собой в дорогу — конкретному человеку просто не нужны. Так и Салтыков, сидя рядом с Оливой на скамье у памятника Димитрову и признаваясь ей в любви, меньше всего думал в этот момент о дезодоранте и зубной щётке.

А Олива чувствовала себя рядом с ним нехорошо. С Салтыковым было прикольно общаться как с приятелем, и такие мелочи, как некрасивая внешность и неумытое лицо, терялись в сравнении с его харизмой и умением общаться. Но теперь, когда дело зашло слишком далеко, Олива на всё стала обращать внимание. К тому же, за всей этой кутерьмой, у неё так и не было времени разобраться в себе и дать себе ясный отчёт в том, что она чувствует к нему. С одной стороны, он сильно притягивал её к себе, но в то же время и отталкивал; не о таком парне она мечтала, но с другой стороны — где он, такой-то? Даниил? Но он её бросил, променял на Никки...

— Ты до сих пор любишь его?

Олива съёжилась на ветру, обхватив колени руками.

— Какая разница...

— Он тебя не стоит!

— А ты стоишь? — резонно спросила она.

— Я могу тебе дать гораздо больше, чем он...

— Да? И что же? — равнодушно хмыкнула Олива.

— Я на тебе женюсь.

Она усмехнулась. Очередная дурацкая шутка в стиле Салтыкова. Женится, как же. Мели, Емеля, твоя неделя.

— Я женюсь на тебе, — бесстрастно повторил Салтыков.

— Ладно, хватит. Это уже не остроумно.

Он взял её за плечи, развернул к себе и уставился ей в глаза своим тяжёлым взглядом.

— Я. На тебе. Женюсь.

Олива посмотрела на него, как на умалишённого.

— Чего-о?

— Ну, ты же слышала, что я тебе сказал.

Она вскочила со скамьи и возбуждённо заходила взад-вперёд, хрустя костяшками пальцев.

— Вот это щас шутка такая была, да?

— Нет. Я действительно намерен на тебе жениться.

Он не шутил. Но и поверить в такое Оливе, которой за всю жизнь ещё ни разу подобных предложений не поступало, было сложно. Одно из двух: либо он пьян, и сам не соображает, что говорит. Либо это какая-то подстава. Ну, не может молодой парень, имеющий вагон девушек, взять вот так и жениться на первой встречной. Что-то здесь явно не так.