Книга Жара в Архангельске, страница 62 – Оливия Стилл

— Н-нет… бросила… — рассеянно отвечала она, оторванная от своих мыслей.

— А ты, как тебя… — Салтыков обратился к Даниилу, — Сорокдвантеллер? Извини, забыл, как тебя зовут...

— Меня Даниил зовут, — с неудовольствием напомнил тот.

— Хорошо, постараюсь не забыть! Хотя, знаешь, это весьма проблематично — я очень плохо всё запоминаю, особенно наутро с большого бодуна… Гы-гы…

Салтыков приподнялся, и, обращаясь ко всем сразу, громогласно произнёс:

— Господа, я чё хотел предложить! Погнали в «Модерн»!

— А погнали! — радостно подхватила Олива.

Все, шумя и галдя, поднялись с дивана и роем направились к выходу. Физиономия Даниила резко стала кислой.

— Я не пойду, — сказал он Оливе, поспешно застёгивая куртку.

— Ну почему-у? — она скуксила капризную гримаску, — Пойдём, повеселимся!

— Ты можешь идти с ними, если хочешь.

— Олива, ты с нами, или как? — окликнул её Салтыков, когда все уже вышли из дома на улицу.

Она колебалась. Предложение потусить в клубе было более, чем заманчиво, но и с Даниилом тоже как-то нехорошо получалось.

— Нет, мы не пойдём, — наконец, выдавила из себя Олива.

Но Салтыков, уже забыв про неё, вырвался со своей компанией далеко вперёд, и голоса их, перемежаемые смехом, вскоре стихли за поворотом.

Глава 39

— Ну ты чего, обиделся, что ли? — Олива еле поспевала за быстро шагающим по улице Даниилом.

Он остановился.

— Нет. Просто я иду и думаю: что между нами общего? Знаешь, мне иногда кажется, что мир Салтыковых и Негодяевых подойдёт для тебя куда лучше, чем мой...

— Но я же к тебе приехала, а не к ним!

Даниил внимательно посмотрел ей в глаза.

— Ты хотела бы остаться с ними? Только честно.

Олива промолчала.

— Ты можешь делать всё, что хочешь, — сказал он ей, — Не надо себе запрещать. Подавленные желания — это своего рода бомба замедленного действия. Она взорвёт тебя изнутри и разрушит.

Олива резко замотала головой.

— Не говори так. Я уже всё для себя решила...

— Что же ты решила?

— Лучше тебя для меня нет. И точка.

Они вышли на Соломбальский мост и остановились.

— Ну, тогда для тебя пообщаться с ними ничем не повредит, только убедишься, что лучше меня нет. И, кроме того, я просил не делать из меня кумира, меня это очень сильно бьёт.

— Я тебя не понимаю! Почему ты с такой лёгкостью это говоришь?

— Потому что я не ставлю людей в абсолют. Я люблю тебя просто потому, что люблю, и мне неважно, какая ты, и всё, — отвечал Даниил, — А говорю с такой лёгкостью, думаю, тебе пока что рано это знать, не вытерпишь.

Олива крепко обняла его и прижалась головой к его груди.

— Так не отпускай же меня, если любишь!

— Одно дело — любовь, другое — желание быть постоянно рядом. Привязанность — чувство собственничества. Истина в том, чтобы любить без привязанностей, без сожаления. Просто любить...

— Но что плохого в том, что я хочу быть рядом с тобой? Ты сам знаешь, как я люблю тебя.

— Я всё понимаю, однако мне больно от одних только мыслей, которыми ты себя ко мне привязываешь, — сказал он, — Любовь не привязывает даже в малости, она просто есть, и всё.

Олива с досадой отвернулась от него.

— Я не свяжу тебя, не боись, — не глядя на него, произнесла она, — Может, оно и хорошо для тебя, что я в другом городе живу — уеду, и семь месяцев меня не увидишь и не услышишь...