Онлайн книга «Жара в Архангельске»
|
От этих размышлений его неприятно оторвала какая-то возня неподалёку и пьяные крики, доносящиеся даже сквозь ритм музыки. Что это там, какая-то драка, подумал он и подошёл поближе. То, что он там увидел, заставило его на мгновение забыть о Мими: Салтыков, бухой в говно, с красной физиономией, пытался пролезть на сцену, а двое администраторов его не пускали. — Да ты кто такой?! — пьяно орал Салтыков, наступая на Хижного, — Я здесь организатор! Я!!! — Я — последняя буква в алфавите, понял? — отвечал тот, — Давай не шуми, а то я прикажу тебя вывести. — Пусти, сволочь!!! — Салтыков громко выругался длинным непечатным ругательством. Хижный позвал охрану. Двое вышибал скрутили Салтыкова и потащили к выходу. Он упирался что есть силы, вырываясь и громко матерясь, привлекая к себе внимание публики, пока охранники не выперли его вон из клуба... — Доо, ты вчера явно перебрал, — сказал ему потом Павля, забежавший к Салтыкову на следующий день. — Я не перебрал. Я убился! — на Салтыкова с похмелья было жалко смотреть, — Водка плюс швепс — это зло! — Да ты там всего намешал… Говорят, ты Хижного там чуть не отпиздил. За что хоть? — Да бля, Паха, спроси чё полегче. Думаешь, я помню?! — Ну ты отжёг вчера, конечно, что там говорить... — Да и не говори. Пипец, как мне стыдно теперь… Впервые я так убился... — Ну, положим, не впервые, — усмехнулся Павля, — А знаешь, кого я там вчера видел? — Кого? — Сумятину! — Су… Сумятину?! Павля, ты ничего не путаешь?! Ты… ты это серьёзно?! — Абсолютно. Салтыков вытаращился на приятеля. В ту же секунду лицо его исказила жуткая гримаса — брови «домиком» поползли наверх, рот покривился, рожа стала красной как помидор. Он схватил себя за волосы, рванул, ударился башкой об стол. — А-а-а, бля!!! Павля, сцуко, гондон, какого хуя ты меня не предупредил вчера?! Па-а-авля!!! Твою ж мать-то, а?! Я тебя, гондона на лысого, на халяву провёл, а ты даже нихуя не предупредил!!! — Эй, да ты не нервничай. Ну видела, и что такого? Всё равно же весь Архангельск об этом узнает! — Ы-ы-ы!!! — Салтыков готов был убиться об стену, — О-о, как башка болит… сцуко... — Выпей йаду! — Павля достал откуда-то початую бутылку водки. — Ы-ы. Ну давай, что ли... — Ладно, не втыкай, — сказал Павля после первого стопаря, — Чё, первый раз, что ли, такое с тобой? Всё равно ведь, я тебя знаю — уже к вечеру тебе перестанет быть стыдно. Для тебя же это в порядке вещей! — Дак чё, мне-то похуй, — Салтыков уже забыл, как пять минут назад рвал на себе волосы и готов был убиться об стену, — Стыдно — это когда лежишь в луже и хуй наружу. А так-то чё… Ну, перепил... — Ну, даже если в следующий раз ты надерёшься до того, что будешь лежать в луже с хуем наружу, вряд ли это будет такой уж большой сенсацией, — ухмыльнулся Павля, закусывая шпротами, — Как сказал один умный человек — Цицерон, по-моему — Стыд и честь как платье: чем больше потрёпаны, тем беспечнее к ним относишься. — Павля, другой умный человек сказал на это: Если ты мужик, и у тебя есть стыд и честь — ты, наверное, пидарас, — парировал Салтыков. Парни посмотрели друг на друга и разразились дружным гоготом. — Ну-у, это ты загнул, конечно... — Гык-гык, а чё, не так разве? — Всё так. — Ну! Я о чём и говорю... Глава 27 С игры Урбан Роадс, когда Салтыков узнал от Даниила, что тот виделся с Оливой, прошло около двух месяцев. Признаться, поначалу он не поверил в это: ещё по форуму зная склонность Сорок Второго к разного рода бредовым фантазиям (неудивительно, что Салтыков тогда на слёте игроков не сразу вспомнил его ник — он всегда воспринимал его как «Сорок Второй», а не «Фортунтеллер» — с английским у Салтыкова была беда), он и теперь отнёс его россказни о том, что москвичка Олива якобы приезжала специально к нему в Архангельск, к очередной выдумке Даниила. «Пиздит, как сивый мерин, — подумал тогда Салтыков, — С какого это перепугу москвичка взяла бы и попёрлась в Арх к этому членистоногому? Её и на форуме-то уже сто лет в обед, как нет; да и там они не пересекались. Нет, стопудово, пиздит. Причудилось, наверно, дураку среди ночи, как тот дракон с крыльями...» |