Книга Жара в Архангельске, страница 163 – Оливия Стилл

— Нет, не моя. Наверно, Майкла.

Олива фыркнула.

— Чего ты? — спросил её Салтыков.

— Мой покойный дедушка, царствие ему небесное, не умел читать по-английски, — объяснила Олива, — И «Cоlgate» он прочёл как «Солдате».

— Паста «Солдате» — служи, боец! — поймал тему Салтыков.

— Ооооой! — Олива согнулась пополам от смеха, — Как ты сказал… Ха-ха-ха… Паста «Солдате»… Ой, не могу!!!

Она смеялась как сумасшедшая, катаясь по полу. Растерянный Майкл, пришедший в ванную чистить зубы, ничего не понял.

— Майкл, ты чего пришёл?

— Я зубы чистить...

— Пастой «Солдате»? Служи, боец! — подъелдыкнул Салтыков.

— Оооооой! Ха-ха-ха!!! — ещё больше зашлась Олива, корчась на полу от смеха.

— Нда, — откомментировал Майкл, — У кого-то с английским большие пхоблемы.

А в это время у Юли и Яны был свой разговор.

— Мне Мишка понравился, — смущаясь, произнесла Юля.

— О чём вы хоть там говорили-то? — хмыкнула Яна, крася перед зеркалом ресницы.

— Не поверишь — об архитектуре...

— В три часа они будут нас ждать на Театральной в центре зала, — сказала Яна, — Пора выходить.

И девушки, подкрасив перед зеркалом губы, взяли свои сумочки и поехали на Театральную.

Глава 33

Снег хлопьями валил над осенней Москвой. Красную Площадь перекрыли — там готовилось какое-то мероприятие. В центре на углах и выходах из подземных переходов раздавали красные ленточки и воздушные шары. Пятеро друзей взяли себе по ленточке и подвязали к своим сумкам.

— Ха-ха-ха-ха! Ой, не могу!.. — всё ещё заходилась от смеха Олива, — О-ой! Ха-ха… Паста Сол… Ха-ха-ха! О-ой!

— Олива, ты шо, кухила? — обернулся Майкл в её сторону.

— Паста Солдате!!! — поросёнком взвизгнула она, проседая в руках Яны и Салтыкова, — Служи, боец!!! Ха-ха-ха-ха...

— Чего?.. Да прекрати ты ржать, говори толком! — потеряла терпение Яна, — Чё за «солдате»?

— Да «Колгейт», зубная паста, — пояснил Салтыков, — Мы тут ещё рекламный ролик придумали с Негодом в главной роли. Вообрази себе Негодяева в гусарском шлеме, с такими курчавыми нафабренными усами… — он изобразил жестом Димаса с усами настолько мастерски, что даже Яна хрюкнула от смеха. — И вот, достаёт он пасту «Солдате» из табачного кисета — а паста в таком помятом облезлом тюбике — и говорит: «МнОгО фрОнцузОв пОбили мы, зОщищая нашу рОдимую стОрОнушку… А всё пОтОму, что с нами была паста „СОлдате“ — служи, бОец!»

— А Хром Вайт ему честь отдаёт: «Служу, Отец!» — отсмеявшись, добавила Олива.

— Мдя, прикольно, — сказала Яна.

— Они ещё хекламный холик пхидумали с Гладиатохом в главной холи, — подал голос Майкл.

— Дык там и придумывать нечего, — сказала Олива, — Я, Янка, тебе не рассказывала, как мы с Салтыковым в Архе, когда ты уехала, Гладиатора протухшим соком напоили?

— Нет, не рассказывала.

— Ну, так слушай, — воодушевилась Олива, — Послала я своего дурня в магазин за соком. А этот оболтус, — она показала на Салтыкова, — Вместо апельсинового сока яблочный приволок. Да ещё в такой огромной упаковке — сок «Моя семья» называется.

— Ну и?

— Ну, ты же знаешь у Салтыкова привычка дурацкая пить из горла, — продолжала Олива, — Отпил он из горла, я и сама потом пить не стала. Так у нас сок этот простоял на жаре три дня — и протух. Ну, думаем, чё делать — выбрасывать сок вроде жалко, а допивать стрёмно...