Книга Жара в Архангельске, страница 161 – Оливия Стилл

— А ты там ни хазу не была?

— Нет, — сказала Юля, — Но очень хотела бы. Мне нравится архитектура питерских старых зданий и мостов...

— Но в Москве, я заметил, тоже есть стахые здания с довольно интехесной аххитектухой...

— Кажется, они нашли контакт, — Олива заговорщически подмигнула Яне и Салтыкову.

— … А я увлекаюсь фотографией, — говорила Юля Майклу, идя позади остальных, — Мне подарили фотоаппарат на день рождения...

— Ты любишь фотогхафиховать?

— Да, — отвечала Юля, притормаживая, — Давай помедленнее пойдём, их вперёд пропустим...

Между тем, Яна, Олива и Салтыков остановились у Царицынского пруда.

— Я замёрзла, — сказала Яна, — Хочу в суши-бар.

— Нет проблем, — весело отозвался Салтыков, — В суши так в суши.

— Голубков наших дождёмся и пойдём, — подхватила Олива.

Наконец, Юля и Майкл приблизились к остальным. Все пятеро молча взошли на пирс у пруда, где в тёмной воде на дне поблёскивали медные монетки.

— Надо бросить в воду монетку и загадать желание, — сказала Яна, и все, кроме Оливы, стали искать монетки.

— Олива, а ты не будешь загадывать желание? — спросил Майкл.

— Нет, — отвечала та, счастливо улыбаясь, — У меня нет никаких желаний. Я абсолютно счастливый человек.

— Похазительно, — вздохнул Майкл с оттенком зависти в голосе, — Я никогда не думал, что человек может быть абсолютно счастлив — ведь всегда чего-то да не хватает.

— Ооо, Майкл! Мне всего хватает… С избытком...

И Олива, обняв Салтыкова, крепко поцеловала его в губы.

Глава 31

В суши-баре, куда отправилась вся наша компания, было много свободных столиков. Ребята заказали себе суши, роллы, салаты, напитки. Олива ещё ни разу в своей жизни не пробовала суши и понятия не имела, что это такое и как их едят, зато Яна была в этом деле настоящим спецом. Как истинная дочь своего города, Яна знала толк в модных вещах, модных клубах и модных блюдах, а суши в то время было именно модным блюдом, так как появилось в Москве относительно недавно и ещё не приелось и не наскучило, но и достаточно давно, поскольку это слово было уже у всех на слуху.

Между тем, принесли суши. Яна со знанием дела быстро и ловко орудовала китайскими палочками, в то время как Олива растерянно вертела их в руках, не зная, как к ним подступиться. Салтыков посмотрел на красивые, ухоженные руки Яны, её длинные сверкающие ногти, потом перевёл взгляд на руки Оливы с обгрызенными заусенцами и уже кое-где облупившимся дешёвым лаком на ногтях — и ему стало муторно, как будто за ворот ему напихали стеклянной ваты. Он вспомнил, как летом учил её есть вилкой и ножом, но если раньше воспоминание это вызывало у Салтыкова чувство умиления, то теперь оно стало ему неприятно. Он не сразу понял, почему Олива вдруг стала так раздражать его.

А Олива, конечно же, ничего этого даже не подозревала. Ей было весело, она хохотала, по-детски дурачилась с колой и соломинкой, хватала суши прямо руками. На мгновение Салтыкова охватило бешенство: у него появилось страшное желание прикрикнуть на неё, или — ещё лучше — выгнать из-за стола пинком под зад, но он сдержался.

Поздно вечером Олива и Салтыков лежали у себя в гостинице и ждали Майкла, который поехал провожать Юлю в Бирюлёво.

— Отлично сегодня погуляли! — улыбаясь, говорила Олива, — У меня даже рот болит от улыбки — весь день сегодня рот до ушей...