Книга Жара в Архангельске, страница 104 – Оливия Стилл

— Она работает; ей двадцать один год.

— Что же, она нигде не учится? А родители её чем занимаются? Эта девушка из обеспеченной семьи?

— Нет, — пряча глаза, промямлил Салтыков.

— Н-да… — Сергей Александрович озадаченно забарабанил пальцами по столу, — Я, признаться, сынок, желал для тебя лучшей партии… Потом, ты молод. Тебе сейчас надо думать в первую очередь о карьере, а не о пелёнках. Что же, она необразованная, из неблагополучной семьи — и ты хочешь на ней жениться? На какие средства вы собираетесь жить?

— Но я люблю её!..

— Глу-пос-ти! — отец Салтыкова аж побагровел, — Я не для того тебя воспитал, потратил столько денег на твоё образование, откосил тебя от армии, устроил к себе на работу, чтобы ты привёл в дом какую-то голодранку!!! Ни я, ни твоя мать не дадим согласия на такой брак!

— Тогда я женюсь без вашего согласия!

— А это пожалуйста! — вспылил отец, — Тебе уже двадцать два года! Делай что хочешь: женись, разводись… Но знай: я тебе помогать не буду. Живите как хотите и где хотите, но на нас с матерью не рассчитывайте.

Салтыков круто повернулся и молча вышел из кабинета отца.

— И чтоб сюда её не приводил! Ясно? — крикнул отец вдогонку.

— Ясно, — зло ответил Салтыков и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью.

Ночью родители Салтыкова долго не могли уснуть. Мать лежала с открытыми глазами и смотрела на полоску света между штор.

— Связался на нашу голову… Что ж теперь будет-то...

— Да ничего не будет, успокойся, — сказал отец, — Погуляет, перебесится и всё. Давай спать, завтра на работу.

— Какой тут может быть сон! — мать резко села на постели, — Хорошо, если бы всё было так, как ты говоришь, а если нет? Если он наделает глупостей прежде, чем «перебесится», тогда что?

— А что мы можем сделать? Сама-то подумай! Чай, не мальчик уже...

— Приструнить бы его надо… Как бы от дома совсем не отбился...

— Приструнить надо. А девку эту нам сюда не надобно. Вишь, тоже, не захотела в Москве с ним жить...

— Может, у неё там и жить-то негде, откуда ты знаешь. Может, там семеро по лавкам сидят в двух комнатах...

— Ну дак тем более. Ему щас работать надо, карьеру делать, на ноги становиться. Она же свяжет его по рукам и ногам!

— А может, зря мы так, Серёж? Может, надо посмотреть самим, что за девочка? Вообще, конечно, странная история какая-то получается. Москвичка, и не хочет жить в Москве… Очень странно...

— Обычный молодёжный нигилизм, — отмахнулся отец, — У них щас возраст такой. Романтики и приключений им подавай. Время надо, потом у них мозги на место встанут. Как сошлись, так и разбегутся.

— Да, только как бы потом эти приключения нам с тобой не аукнулись...

— Не кипишись. Я тебя уверяю, у него это пройдёт. А щас хочет с ней жить — пускай живут, пускай квартиру снимают. Я ему ни рублём не помогу на это дело. Пусть со своих заработков как хочет крутится. Пусть сам поймёт вместе со своей девкой, что такое бытовая неустроенность. Я своего сына знаю, он так жить не захочет. И не будет.

— А если его и это не остановит?

— Остановит, — последовал ответ, — Времена-то, чай, не советские. Это нам в своё время легко было строить рай в шалаше — мы другой жизни-то и не видели. А щас молодёжь другая пошла, спорченная… После сытой и обеспеченной жизни в родительском доме кто ж захочет в нищете-то прозябать? Это при советской власти молодым семьям и жильё давали, и всё, а щас времена не те… Щас попробуй-ка с нуля поживи — хрена тебе! На свою-то квартиру да на достаток им двадцать лет придётся ишачить, не меньше...