Онлайн книга «Жара в Архангельске»
|
— Майкл, ты на сколько завёл будильник? — На шесть утха... «Будильник… холодильник… — плыло в спутанном сознании Оливы, — А интересно, что бы было, если б Майкл был холодильник, а Салтыков — будильник?.. Я бы тогда его об стенку грохнула, наверно...» Перед её глазами вдруг возник холодильник с лицом Майкла и в штанах пузырями, а рядом прыгал будильник с рожей Салтыкова вместо циферблата. — Олива спит, — сказал холодильник, — Хазбудить, сказать, шо уезжаем? — Да не, давай записку оставим, и всё, — сказал будильник, — Эсэмэской скинем на телефон... — Давай всё-таки хазбудим, а то нехохошо получается... «Уезжают? Куда уезжают? А, чёрт с ними… — вяло плеснулось в её сонном мозгу, — Пусть хоть пожар, хоть потоп — не встану всё равно». — Оль… Оля! — Салтыков тронул её за плечо. Олива не пошевелилась. Сознание её оборвалось, и как погас свет и негромко стукнула входная дверь, она уже не услышала. Глава 29 Поезд мерно покачивался на рельсах, убаюкивая лежащих на полках пассажиров. Майкл любил спать в поездах; он уже задремал на своей нижней полке, когда Салтыков спрыгнул вниз и сел на его одеяло. — Слушай, Майкл, — окликнул он его, — Майкл! Ты спишь или нет? — Ой… Это ты?.. Чего?.. — сонно забормотал Майкл. — Не спится мне что-то, Майкл... — Ой… Об Оливе, что ли, думаешь?.. — Угадал, — Салтыков сконфуженно засмеялся, — Знаешь, Майкл… Мне, конечно, стыдно это говорить, но… кажется, я и правда в неё… того... — Ой, блин… Ты же сам этого хотел... — Блин, Майкл, ну я не этого хотел-то! Майкл, она цеелка! Она… блин, она динозавр из Юрского периода! И такие кадры ещё в Москве живут... — Ты пховехял? — Да проверял, точно в Москве прописана. Дык она не хочет там жить-то, вот в чём прикол! План-то мой кирдыкнулся, — сказал Салтыков, — И самое хуёвое, Майкл, меня это не останавливает! Я втюрился как лошпед, со мной такого никогда не было... — Духаки мы с тобой оба, — заметил Майкл, — У меня вот тоже Волкова из головы не идёт... — Ну, пипец, Санта-Барбара! — отреагировал Салтыков, — Угораздило нас с тобой, да, Майкл? — Слушай, Андхей, только давай пхо это особо в Аххангельске не хаспхостханяться… Да и ходители на это неизвестно ещё, как посмотхят. Пхосто сам понимаешь, какие могут быть непхиятности у всех... — А чё ты решил насчёт Волковой? — Да ничего я не хешил… — отвечал Майкл, — Вообще, мне кажется, до добха это не доведёт. Надо пхекхатить эти путешествия из Петехбухга в Москву, пока не поздно... — Вот именно, Майкл, что поздно! — Мне вот интехесно, как ты Оливу тепехь ходителям пхедъявишь. Не думаю, шо они будут в востохге... — Это да… — помрачнел Салтыков, — Но, блин, я щас всё равно ни о чём другом думать не могу. — В общем, шо я могу сказать, — Майкл закашлял в кулак, сдерживая смех, — Недахом Димас говохил, шо у Салтыкова в жилах вместо кхови течёт бензин... — Меня так всего и колбасит, как представлю её… Чё ж теперь делать-то, Майкл?.. У меня реально крыша едет... — Да хасслабься ты... — Не могу, Майкл! Я спать не могу, как вспомню её тело, так меня всего плющит… Ммммммм! — заорал он как жеребец. — Не охи ты, чёхт! Всех побудишь... — Да как же мне не орать? Да я не знаю, чё бы я щас сделал… Окно бы вышиб! Выпрыгнул бы с поезда на ходу! Мааайкл! Ну скажи, что мне делать?! Майкл!.. Майкл?.. Ты чё, спишь что ли, Майкл?.. |