Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
Олива оглянулась на своих соседей по постели — Ярпен уже заснул, а Даниил и сам не спал, и ей не давал. — Если ты будешь мешать мне спать, как и в прошлый раз, я тебя выгоню! — пригрозила Олива. Даниил, глядя на неё своими грустными глазами, молча обнял её. А Олива лежала, чувствовала на себе объятия Даниила, но не испытывала к нему уже абсолютно ничего. За полтора года он сильно изменился, стал ещё красивее. Но её уже не трогала эта его красота, он был как манекен, неживой. Он был словно погасшая лампа. Всё, что было когда-то связано с этим человеком — прогулки по залитой солнцем набережной, поцелуи на крыше лампового завода, стихи, посвящённые ему, объятия на Кузнечевском мосту — всё это кануло в Лету, посерело и стушевалось. Всё вытеснил Салтыков, всё стёр и разрушил. Даниил взял в ладони лицо Оливы, поцеловал её в губы. Она закрыла глаза. Нет, не Даниила видела она перед собой сейчас — перед её глазами стояло лицо Салтыкова, его равнодушный, холодный взгляд… — Отпусти грустные мысли, — прошептал Даниил, гладя её по волосам. У Оливы на глаза навернулись слёзы. Ей вдруг стало невообразимо жалко себя и Даниила, их разочарованности в жизни, их прошедшей несложившейся любви. Она мучительно рылась в себе, что ему сказать — и не находила. — Поздно, Даниил, — пробормотала она в подушку. — Почему поздно? Сейчас только полдвенадцатого... — Да я не про время, — отвечала Олива, — Я про нас с тобой говорю. Поздно. Два раза в одну и ту же реку не войдёшь, как говорится. Да и пересохла та река давным-давно... Глава 59 Дождавшись, когда Даниил, наконец, заснул, Олива тихонько вылезла из постели и на цыпочках, босиком вышла в коридор. Вышла она туда без какой-либо цели, но и спать в своей комнате она не могла. «Глупо, глупо… — стучало в её голове, — Действительно, чем горжусь? За что я его избила? Может, он и не виноват вовсе, а я его избила… Вместо того, чтобы попытаться понять человека, как дура с кулаками на него набросилась… И как теперь это всё исправить?..» «Никак», — пришёл ответ ей откуда-то изнутри. «Но что же делать? Я не могу смириться с тем, что я его потеряла, — продолжала она думать, — Буду сидеть у него под дверью как собака, сутки, двое — сколько угодно, хоть целую вечность буду там сидеть, до тех пор, пока он меня не простит…» Приняв такое решение, Олива хотела было привести план в исполнение сейчас же, но голоса из Никкиной спальни заставили её остановиться. «Чёрт! Не спят… — промелькнуло в её голове, — А интересно, о чём они разговаривают? Вдруг и меня касается…» И Олива, бесшумно подкравшись к спальне, приникла ухом к двери и стала слушать. — Ты — чудо, настоящее чудо, — нежно говорил Кузька, целуя Никкины руки, — Знаешь, я как подумаю, что было бы, если б я не встретил тебя… Даже страшно становится… — А ты в первую встречу даже не заметил меня, — грустно сказала Никки, — Только на Олю и смотрел… — Я же не знал тогда тебя, твои душевные качества, — ответил Кузька, — Олива по сравнению с тобой — просто пустой фантик от конфеты. Кстати, я удивляюсь, на чём же вы сошлись — вы же абсолютно разные… — А в чём мы разные? — Во всём. Ну, как тебе это объяснить… У неё ум поверхностный, а у тебя глубокий. Ты — как тёплый домашний огонёк, а она — как вот этот фонарь за окном: светит, но не греет. Да, она может привлечь, очаровать — но только на первое время, а что потом? Я вот лежу с тобой, и мне уютно, мне комфортно, тепло и хорошо. А с ней — стрёмно, как на вулкане: никогда не знаешь, чего от неё ждать. Я прекрасно понимаю, почему Салт от неё сбежал… |