Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
В сущности, дело её было пустяшное. Оставалось только просочиться в подъезд. Для этого надо было, чтобы кто-нибудь вошёл в него, попридержать тихонько домофонную дверь, и, дождавшись, когда бдительный жилец растворится в дверях лифта, тихонько проскочить внутрь и занять позицию у двери. Всё. Дальше дело техники. Из подъезда вышла пожилая супружеская пара, в которой Олива без особого труда угадала родителей Салтыкова. Они несли какие-то сумки и оживлённо переговаривались друг с другом: очевидно, они собирались на дачу. Настроение у обоих было превосходное — вероятно, в тот момент они даже не подозревали, что поджидает их любимого сына. Они даже не заметили Оливу у подъезда, а может, сослепу не узнали — ну, стоит тут какая-то девушка и стоит, а зачем она тут стоит — их совершенно не касалось. Олива пропустила их в дверь, незаметно просунув в щель руку, предохраняя её от полного закрытия. Родители, очевидно не заметив ничего, мирно сели в машину, и Олива, как только они уехали, моментально юркнула внутрь подъезда... Оставалось только сидеть на лестнице и ждать. Олива посмотрела на часы — было без пяти минут семь. «Значит, Салтыков ещё не успел уйти на работу, — подумала она, — Что ж, подождём. Торопиться всё равно некуда, а перед смертью, как говорится, не надышишься…» Олива предусмотрительно выключила звук в телефоне и посмотрела на окна. Они были глухие, к тому же находились высоко от пола. Это значительно усложняло ход предстоящей операции. Из квартиры вышел брат Салтыкова и, говоря что-то по мобильнику, сбежал вниз по лестнице. «Хреновый ход», — промелькнуло у Оливы в голове. Очевидно, Бивис снова предупредил своего брата, что она здесь. «Но в любом случае, он здесь появится, — подумала она, — Так или иначе, рано или поздно, но ему придётся появиться здесь. А мне спешить некуда... Хоть двое суток буду сидеть тут, но дождусь его…» Олива незаметно провела рукой в кармане по лезвию ножа и сжала пальцы на его рукоятке. «Буду сидеть здесь, сидеть... и завтра, и послезавтра... сидеть до тех пор, пока не убью его... а потом себя...» Сердце бешено заколотилось. Олива судорожно сжала рукоятку ножа, зажмурилась, сильно сжав зубы. «Убить?.. Хватит ли у меня духу, чтобы сделать это, и довести дело до конца? — пронеслось в её голове, — А ну, как кто помешает? Боже, только не это...» «...А как тогда? Как жить дальше с таким грузом?.. С позором, несмываемым на всю жизнь? Рогоносица... Хуже этого унижения, кажется, и придумать нельзя! Но уйти самой, не утащив его, обидно как-то. Он должен ответить за всё, за всё... За мою разбитую, разрушенную жизнь... Разве этого мало?..» Олива не знала, сколько времени так прошло, в трансе. Может, час, а может, два. Может, пять часов. Сон сковал ей веки. Оставалось сидеть и ждать. «...Я поцелую его, в последний раз, обниму одной рукой, а другою незаметно приставлю нож к животу... Главное, быстро, резко воткнуть, как открывашку в консервную банку — рраз! И всё... Второй удар будет по горлу, от уха до уха — вжжик! Главное — быстро, точно. А потом — тут же, не медля ни секунды! — то же самое проделать и с собой... Больно не будет, нет... Я же разрезала себе руку вдоль и поперёк — это ни капельки не больно...» Страшно убивать? Страшно умирать самой? Секунда — и Оливе показалось — да, страшно. Ей хотелось, чтобы вечно длилось это сидение на лестнице, целую вечность длилось. Мороз по коже продрал: а ну как не получится? Трудно убить себя, ещё труднее убить того, кто ещё хочет жить. |