Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
«Буду сидеть здесь, сидеть... День, ночь, завтра, послезавтра... Целую вечность буду сидеть здесь, и никуда отсюда не уйду...» Она проваливалась в черноту. Шла босиком по нефтяным облакам, тонула в них и снова выплывала, задыхаясь и рыдая. Её качала, словно огромная страшная колыбель, чёрная волна. Как в детстве бабушка пела — спи, моя радость, усни... «Бабушка, дорогая, ты спишь и не видишь, что они сделали со мной! Ты не знаешь, что внучка твоя пала так низко, что никогда уж больше не поднимется из этой бездны мучений и ужасов... Ты не знаешь, в чьи руки попала я, ты не видишь, как он изуродовал меня, во что превратил! Никто не вступится, никто...» «Он не имеет права жить! — А ты что за судья? — Молчи! Ценою жизни купила я себе это право...» Олива сидела, скорчившись, на ступеньках лестницы и, шевеля губами, смотрела в противоположную стену затуманившимся взглядом. Для неё уже не существовало ни времени, ни реальности — сидя тут, под дверью его квартиры, она даже не заметила, как тихо сошла с ума. «Друзья мои, зачем вы полюбили меня? Я конченый человек… Ты нужна нам... Огромные, синие глаза Тассадара, красивая его улыбка... Полный любви взгляд Даниила — «Отпусти грустные мысли»... Ярпен, его стихи… …И в сердце зазвучит по-новому струна… Тебя я вижу… Выходи, моя весна... И над ними — Салтыков, протягивает руки — «Мелкий, я люблю тебя, мелкий! » Убить его? Господи прости! Я люблю его...» — Олива! Она встрепенулась до последнего нерва. Ярпен, Никки, Гладиатор, Хром Вайт... Зачем они здесь? Как поняли, что она тут? И Салтыков вышел из квартиры, разговаривая по мобильнику... — Да, Кузя, да! Да, щас с Оливой разбираюсь... Окей, будь на связи. — Мелкий, иди домой, — отрезал Салтыков. Олива подняла на него глаза. Он был как в тумане. — Ты... ты гонишь меня? — Н-нет, но... иди домой, мелкий. Послушайся своих друзей. — Я никуда отсюда не уйду. Я буду сидеть здесь день, ночь... завтра, послезавтра... Я никуда не уйду отсюда... Я всё время буду здесь сидеть. — Ярпен уведёт тебя... — Не уведёт, — заявила она. — Тогда тебя заберут в милицию. — Похуй. Пускай забирают. Сама я отсюда не уйду. У Салтыкова зазвонил мобильник. — Выключи телефон, — потребовала Олива. Салтыков выключил. — Зачем ты дал мне надежду? Зачем говорил, что любишь? Зачем издевался надо мной?! — возопила она. — Я ошибался. Я это признаю. Прости меня. — Я не могу тебя простить. Ты же не можешь меня простить за вчерашнее? Салтыков отрицательно помотал головой. — Вот и я не могу тебя простить за сломанную жизнь... Салтыков молчал, избегая глядеть ей в глаза. — Зачем ты обманул меня? — воскликнула Олива, — Я же знаю, что у тебя есть баба! Зачем же надо было так врать?! Зачем? Зачем?! — Кто тебе сказал? — Неважно. — Это... это неправда... Кто тебе сказал? Майкл? — Я же говорю — неважно. Ты опять мне врёшь! — Хватит, Салтыков, — вмешался Ярпен, — Перестань мучить Оливу. Скажи ей, наконец, всю правду. Ты же не любишь её... — Ярпен, я не могу ей сказать этого, — оправдывался Салтыков. — Это, в конце концов, не по-мужски. У тебя хватало смелости морочить ей голову, но почему-то не хватает смелости сказать ей правду… — Я уже всё сказал. Между нами всё кончено. Я больше не буду доставать её звонками и эсэмэсками. |