Книга Нулевые, страница 91 – Алекс Джун

— Так я тебе и позволила. Это была шутка! – пропела Маша, выпутываясь из одеяла. – Но ты ведь мне снишься, так почему бы и нет?

— Ложись давай! – Сильные руки Димы пригвоздили Машу к кровати, а по ее лицу и рукам вновь заскользила влажная тряпка.

— Как противно, – прошептала Маша. – Словно корова языком лижет.

— Тише, тише, скоро будет лучше, – пообещал Дима, в очередной раз гладя ее по голове.

— Мой лучший сон, – пробормотала Маша и прижалась к его прохладным рукам.

Дима еще что-то говорил, а она невпопад отвечала. Постепенно сон перестал быть ярким и радостным, его наполнила тяжелая тьма, утянувшая Машу за собой. А утром из сонного оцепенения ее вывели все те же Димины руки, снова пихающие градусник ей под кофту.

— Что происходит? – спросила Маша, чуть не пальцами разлепляя себе веки.

— Я бы тоже хотел знать. – Дима сидел на краю кровати, освещенный тусклым утренним светом, пробивающимся сквозь шторы. Его волосы были взъерошены, а под глазами залегли тени – неизменные спутники бессонницы. Он сменил футболку на серую, оставшись все в тех же спортивных штанах и нелепых тапках. – Вчера я увидел в окно, как ты упала с качелей у меня во дворе, – продолжил он, рассматривая свои ногти. – Конечно, я бросился к тебе. Ты вся горела. Я принес тебя домой и полночи сбивал температуру. Должно быть, у нас с тобой один вирус. Но что ты делала у моего дома?

— Гуляла! Я еще днем отметила, какая у вас здесь классная площадка, не то что моя, – ответила Маша, после чего закашлялась, и Дима услужливо подал ей стакан воды.

— А ночью ты говорила что-то про отца: вы поссорились, ты ушла… – Дима вытащил градусник и поправил ей одеяло.

— Ерунда! – отмахнулась Маша, судорожно пытаясь вспомнить, что сдуру успела разболтать прошлой ночью. – Мы часто с ним ссоримся, слишком похожи – оба эмоциональные и упрямые. Но как твои родные отреагировали на то, что я здесь? Кстати, сколько времени?

— Нормально отреагировали, – пожал плечами Дима, встряхивая градусник. – Можешь оставаться у нас столько, сколько хочешь. Хоть неделю, хоть год. И уже почти десять утра.

— Мы опоздали в школу! – встрепенулась Маша.

Дима лишь повыше натянул на нее одеяло:

— Мы болеем и лечимся дома. Справки я нам нарисую, печати все поставлю, у меня их целая тумбочка, не переживай. А что касается учебы, то здесь ты будешь лучше заниматься, чем в школе. На уроках ты же в основном болтаешь с Ржановым да с девчонками записками перебрасываешься.

— Неправда, – ответила Маша, но, увидев насмешливое выражение его лица, решила не спорить.

— А как насчет твоего папы? Позвонишь ему? – Дима протянул радиотелефон.

Но Маша его не взяла:

— Не хочу слушать ругань. А что, я действительно могу остаться здесь или ты из вежливости так сказал?

— Я серьезно. Поможешь мне по дому, – мягко улыбнулся Дима.

— Ты снова меня пожалел, как это было со сломанной рукой, – надула губы Маша. – Подобрал, как бездомную кошку, и приволок домой. Не верю, что твоя мама и сестра обрадуются новому жильцу в моем лице.

— Может, при посторонних они изменят свое поведение? Кто знает, – продолжал улыбаться Дима. – Ну а теперь мне бы хотелось тебя послушать. Я беспокоюсь, что, бегая с температурой, ты заработала пневмонию.

Он выдвинул ящик прикроватной тумбочки и достал фонендоскоп, а потом сделал жест, призывающий Машу задрать кофту.