Книга Нулевые, страница 90 – Алекс Джун

Метро практически опустело, и Маше снова стало неуютно. Вспомнились страшные рассказы Тани о том, что иногда люди, севшие в самый последний поезд в минуты закрытия метро, исчезают навеки. Вагон не открывает двери, а проносится мимо станций, увозя пассажиров в неизвестность. Хоть Маша и была в отчаянии, но попасть в число потерянных во мраке метрополитена пассажиров ей не хотелось, как и становиться призраком. Поэтому она вышла из метро на своей остановке и вновь поплелась вдоль моргающих уличных фонарей. Ей снова казалось, что она во сне, тело ломило, а руки и ноги были словно чужими.

Не помня себя, Маша дошла до Диминого двора, вновь перелезла через забор и села на качели. Она принялась считать окна, чтобы вычислить комнату Димы. У него были темно-синие плотные шторы, и Маша обрадовалась, увидев свет в его окне. Почему он не спал в такой час? Волновался из-за сестры и мамы? Вспоминал отца? Делал уроки? Маша принялась раскачиваться. Ей в голову вдруг пришла шальная мысль: если она взлетит на качелях повыше, то сможет заглянуть в комнату Димы. Внезапно в его окне выключился свет. Маша затормозила пятками и остановилась. Значит, он лег спать. И это даже неплохо. Интересно, Дима придет завтра в школу?

Маша вздрогнула, когда ей на нос упала холодная капля. Она запрокинула голову и увидела, как из раскинувшейся над ней черноты медленно падают маленькие снежинки, словно звездная крупа. Это было так красиво, что Маша на какой-то момент забыла все свои печали и просто смотрела в ночное небо, позволяя снежинкам таять на ее разгоряченном лице.

— Седьмая снежинка, – прошептала, хихикнув, Маша, высовывая язык и вспоминая медвежонка из детской книжки Козлова.

Ей вдруг сделалось так хорошо, что она сползла с качелей и легла прямо на землю. «Если станет холодно, пойду спать в Димин подъезд, как тот бомж. Вот Артемов утром удивится!» – рассеянно подумала Маша, жалея, что не нашла по дороге подходящую картонку. Она закрыла глаза, и ей стал сниться Дима, который настойчиво спрашивал, что с ней, тер варежками ее щеки, а потом куда-то понес. Сквозь сон Маша чувствовала, как с нее сняли куртку и обувь, а после уложили в постель. Дима все же поставил ей градусник и почему-то строго просил не смеяться, а потом лил ей в рот приторный сироп и протирал тело влажной теплой тряпкой. Странное сновидение все больше становилось похожим на бред, Маша завернулась в одеяло и попыталась укатиться подальше от длинных Диминых рук, казавшихся белыми змеями, но они все равно ее поймали и отодвинули от края кровати.

— Я не боюсь волчка, который кусает жирные бочка, – продолжала веселиться Маша. – А вот папы своего боюсь. Но его же здесь нет?

— Нет, – шептал Дима, гладя ее по голове. – Здесь только ты и я. Пожалуйста, выпей это, а то поставлю укол.

— А я хочу укол! – Маша попыталась разлепить глаза, но их словно залили воском. – Мне моей попы нечего стесняться. Она знаешь какая красивая?

— Догадываюсь. – Прохладная Димина рука вновь легла на ее лоб.

— Никто не знает! Ее видела только я! Но я нисколько не преувеличиваю. Хотя ты же пялился мне под юбку, когда я висела на канате. Красивая же?

— Очень красивая. А теперь пей. – Машину голову приподняли, заставив глотнуть воды. – Если не спадет, все же придется взглянуть на твою красивую попу.