Книга Сердце непогоды, страница 90 – Дарья Кузнецова

Лето выдалось особенно сухим и душным. В столице в это время и так совершалось куда меньше преступлений – слишком многие разъезжались по дачам, водам и прочим курортам, - а тут даже преступников сморило,так что полиция больше скучала, чем работала.

Увы, не всегда,и вчерашнее дежурство выдалось муторным, с поджогом в порту, который чудом не закончился катастрофoй для всего города. Спасли редкий полный штиль и самоотверженность пожарных, ну а полиция… Полтора десятка жертв и огромный ущерб подняли по тревоге половину сыска, расследование взял на себя лично начальник, но к рассвету суета немного улеглась,и Хмарин сумел выкроить выходной, чтобы навестить дочь. Шуховской к этой надобности отнёсся с большим пониманием.

Обычно лето Пашка прoводила с Верещагиными на их даче – так было проще всем. Дом большой, Анастасия охотно привечала маленькую разбойницу, с её детьми Павлина ладила. Хмарин на службе, Мальцевой летом тяжело, не уследить за мелким сорванцом, а ребёнку в душном и пыльном городе куковать – невелика радость.

В этот раз случилась накладка: Верещагины с Настасьиным отцом отбыли по его настоянию в Крым на целый месяц,и навязывать им дочь Хмарин даже не подумал. Очень кстати пришлось предложение Глафиры Аскольдовны взять Пашу к себе. Ей за хлопоты пришлось приплатить, но не так уж много.

Дочь закатила истерику, но в конце концов удалось кое-как договориться,и в эту субботу минула неделя её нового житья. Проспав после дежурства пару часов, чтобы не вовсе уж клевать носом, Константин не без тревоги ехал в Ольгино. Соседка на даче куковала не одна, с ней там жила невестка с детьми, так что всё могло быть и неплохо, но… Характер дочери Хмарин тоже знал.

— Бедовая девка, – махнула рукой Глафира, которая возилась в саду и потому первой заметила гостя. – Подралась уж с кем-то, коленку ссадила, всё на берег со старшими рвалась – да я не пущаю, куда ей, соплюхе…

Осаживать и перебивать женщину Константин не стал, терпеливо выслушал ворчание, отметив для себя только, что ребёнок жив, более-менее здоров, время проводит насыщенно и не скучает. Когда в своём недовольстве и претензиях Глафира Аскольдовна начала повторяться, Хмарин спросил:

— А где она сама-то?

— Да я почём знаю! – отмахнулась женщина. – Не то в доме, не то там вон, за домом, сын качелю смастерил. Старшие-то на воду удрали, а она там небось.

Дальше он не слушал, обошёл дом, пытаясь понять,что его тревожит. Едва ли случилось по–настоящему серьёзное, не дура же Глафира – пытаться такое скрыть, но что-тo было не так. Чутьё сыщика говорило. Болтала уж больно хмуро, в лицо не смотрела…

Но Павлина и правда нашлась за домом, на низких качелях, привязанных к ветке старой яблони. Её растрёпанные рыжие косицы издалека было видать, не потеряешь.

— Пашка. Ты чего не встречаешь? Я тебе знаешь что привёз… – начал Хмарин издалека, шагая по дорожке среди смородиновых кустов, но запнулся. От оклика дочь, сидевшая спиной, как-то вся сжалась, вцепилась в верёвку и даже головы не повернула. - Паш,ты чего? - всерьёз встревожился он, бросил старый пoтёртый саквoяж прямо на землю, в три шага одолел оставшееся расстояние, обошёл качели, опустился на колено. - Пашка?..

Та сжала надутые губы, шмыгнула красным носом и уткнулась лицом в своё плечо, обеими руками не выпуская верёвки.