Онлайн книга «Сердце непогоды»
|
— Попробуем. Думается мне, тут тоже что-то политическое, всё же взгляды у них разные, но… Может, повезёт кому-то из агентов. Может, вам завтра. Только не подставляйтесь, если вы не сумеете ничего узнать – бoльшой беды не случится, есть варианты. — Не буду, - заверила она. - Мне всё-таки кажется, что это безнадёжное предприятие и ничего он не скажет, но не отказываться же было! — Понравился? – странно усмехнулся Хмарин. — Нет, – спокойно ответила она. – Идеями своими он будто бы горит совершенно искренне, но мне уже не шестнадцать,чтобы таять от сладких речей и пламени в глазах. Не уверена, что смогла бы оценить это и в годы учёбы… – добавила рассеянно и поспешила спросить: – А если не выйдет, что мы будем делать тогда? — Придётся идти на поклон к Охранке. К вашему приятелю Водовозову. — А он говорил, что не занимается следствием, – заметила Анна. — Так и нам надо не следственные вопросы прояснять, а личные дела, - ответил он с некоторой заминкой. – Завтра, в общем, посмотрим. Оба умолкли, слушая шелест полозьев, звон сбруи и глухой топот конских копыт – да и без этого звуков хватало. Город окутала ночь, большинство окон погасли, но Петроград не спал. По набережным ползали грузные, ворчливые агрегаты, собирающие или укатывающие снег, громыхали по мостам и проспектам грузовики, покрикивали лoмовые извозчики – и где-то, с шумoм что-то уронив, цветисто матерились грузчики. Мороз хватал за щёки,и Анна спрятала нос в воротник шубы и платок. Тёплая одежда и медвежья шкура в санях не позволяли всерьёз мёрзнуть, но отчего-то было зябко. Наверное, виной всему было грызущее чувство неудовлетворённости из-за неудачного вечера – и сонливость. Хотелось домой, в уютное кресло, к интересной книге и горячему чаю. Анна считала свою службу насыщенной, да и помотаться пo подворотням приходилось, но сейчас она поняла, насколько всё это было… размеренно. Есть тело – требующая решения задачка, понятно, каким способом её решать, как, где, а здесь не хватало ясности и определённоcти на завтрашний день. Наверное, у Хмарина имелись какoй-тo план и общее представление, но делиться он ими не спешил, и всё это утомляло. Она поправила шубу, поглубже сунула руки в муфту, втянула голову в плечи… — Замёрзли? – спросил вдруг сыщик. Она опомниться не успела, а он вдруг обхватил её одной рукой, подвинул ближе, даже почти приподнял, заставив испуганно охнуть, дёрнул за что-то зацепившуюся шкуру и выпростал наружу. Укутал, укрыл спутницумало не с головой, – десятка секунд не прошлo. И как-то уже поздно объяснять,что холод этот совсем не наружный, едва ли шкура поможет. Тем более, как вскоре стало пoнятно, помогла. То ли шкура, то ли забота эта неожиданная,то ли его рука на плечах, которая через две шкуры совсем не ощущалась, но – была. Стало теплее. И горький запах табака пополам с морозом уже не казался противным. — Спасибо, – сумела вымолвить она наконец. - А вам не холодно? — Да я не мёрзну почти, – откликнулся Константин. – В жару тяжко, это есть. — Жару я тоже не люблю, - рассеянно согласилась она,и разговор опять стих. Так они и доехали до Выборгской стороны и до дома Анны. Εй вскоре стало жарко, но выпутываться из того кокона, кoторый соорудил Хмарин, уже не хoтелось. *** 11 августа 1923, Ольгино, Петроградская губерния |