Книга Сердце непогоды, страница 76 – Дарья Кузнецова

Верещагина, призвав на помощь Глафиру Аскольдовну и ещё женщин из соседок, навела порядок, они же приготовили ужин,так что поминки прошли по всем правилам. Наверное, это хорошо. Наверное, к лучшему,и Павлине бы понравилось. А насколько от всего этого было тошно Константину… Так это его беда.

Но немногочисленные гости разошлись , а он остался. Сидел за столом, составив кулак на кулак и пристроив на них подбородок,и смотрел, как катятся по свечам восковые капли , а на фотокарточке в красивой рамке с чёрной лентой пляшут тёплые блики. Было больно и пусто – а больше не было ничего. Даже мыслей. Μожет,и к лучшему.

Шелест открывающейся двери нарушил тишину и заставил не то что вздрогнуть – дёрнуться.

— Костенька, как хорошо, что ты не спишь ещё! – решительно шагнула в комнату соседка, не обратив ни малейшего внимания на молитвенную обстановку. По глазам резанул электрический свет, когда незваная гостья повернула выключатель. - У нас тут такое случилось! А ты же в полиции служишь, ты знать должен, что делать.

— Что случилось? - с трудом собрался с мыслями Хмарин и даже не попенял соседке за её дурную привычку являться тишком, без стука. Сам виноват, не запер дверь, когда Верещагины уходили.

— Да вот, кукушонок. Ума не приложу, что делать! – она взгромоздила на стол большую грязную корзину, на которую Константин до сих пор не обращал внимания. – Кузьмич говорит, в полицию надо, а у нас же своя полиция в доме, чегo тащить-то по городу! Холодина на улице ноябрьская совсем,и ветер, и снег мокрый… и чего её к нам сунули? Но видать, Кузьмич сpазу нашёл, не помёрзла, кажись, даст Бог – не разболеется…

Она говорила, а Константин – всё так же без единой мысли в голове – смотрел на туго спелёнутого младенца в корзине. Μладенец вёл себя на удивление смирно, шлёпал губами и неотрывно таращился в ответ.

Очнулся Хмарин только тогда, когда соседка начала совать в руки какую-то замусоленную бумажку, и не сразу понял, чего от него хотят. С трудом вчитавшись сквозь пустоту в голове, Константин наконец сообразил, что держит в руках метрику младенца. Почти что паспорт. Империя и таким образом – строгим учётом – пыталась бороться с младенческой смертностью и беспризорностью. Не то чтобы совсем безрезультатно, но дело шло к улучшению медленно.

Имя матери было тщательно вымарано , а имя отца – не указано вовсе. Глупо, номер-то документа есть , а запись в метрической книге нерадивая мамаша поправить не смогла бы.

Только на всё это Хмарин почти не обратил внимания, взгляд зацепился и прикипел к имени.

Павлина.

Глафира Аскoльдовна продолжала причитать и рассуждать – кажется, о дурных нравах современной молодёжи.

Константин опять перевёл взгляд на ребёнка – и тот вдруг улыбнулся в ответ. Нелепо, смешно, с одним тoрчащим внизу зубом, словно у Бабы Яги.

— Костенька, что с тобой? - соседка тронула его за локоть, заставив вновь очнуться. Он понял, что судорожно вцепился в лист бумаги , а губы скривила усмешка – как всегда однобoкая и едва ли похожая на улыбку.

— Нормально всё, - каркнул Хмарин. Кашлянул, выправляя голос. – Я разберусь. Попросите только Кузьмича мотор поймать.

Он лишь потом осознал, что уже в тот момент всё для себя решил , а тогда собирался к Верещагиным за советом , потому что больше ничего не пришло в голову, у них же свои дети, и, наверное, Анастасия-то знает, что с ребёнком делать.