Книга Бессмертная и беспокойная, страница 69 – Мэри Дженис Дэвидсон

Это место не было похоже на камеру пыток. Оно выглядело так, как и было на самом деле: старая библиотека, в хорошем состоянии, с кучей денег на книги и компьютеры.

Чёрт возьми, куча денег на лампы дневного света, в отличие, скажем, от факелов, торчащих из стены.

Я закончила подниматься по лестнице и распахнула перед собой огромную дверь… по крайней мере, там, внизу, помещение выглядело как склад. Дверь с грохотом распахнулась, и в мои тонкие, царственные ноздри ударил запах плесени и пота.

Первое, что я увидела, была Антония в просторной клетке, похожей на ту, в которой держали доктора Лектора в «Молчании ягнят». Она трясла прутья, и я вспомнила, какой клаустрофобией она страдала. Её тёмные волосы слиплись от пота, лицо было бледным; от неё разило до небес, а одежда была грязной. Она вытаращила на меня большие глаза, как животное в загоне для умерщвления, и приветствовала меня пронзительным криком:

— Выпусти меня!

Потом я увидела гробы. Два из них, закрытые цепями и увешанные… это были чётки? Да. Дюжинами, покрывающими почти каждый дюйм крышек гробов.

(Элизабет)

Я подбежала к ближайшему из них и сорвала чётки, затем дёрнула за цепи, пока они не порвались и не согнулись у меня в руках. Я не знала, как Марджори надела их, может быть, в асбестовых перчатках? Мне было всё равно. Я просто должна была вытащить его и справиться с тем, что сделали с ним голод и страдания.

— Я первый, я первый, я первыыыый!

Я откинула крышку гроба и едва сдержала крик. Синклер, да.

Невероятно сморщенный, невероятно старый. Сморщенный. Высохший. Его губы были оттянуты назад, так что виднелись клыки. Он выглядел на тысячу лет старше. Он выглядел мёртвым.

— О, боже мой! — воскликнула я. — О, Синклер! Скажи мне, что делать! Как я могу…

— Неужели твоя мама никогда не учила тебя звонить, прежде чем зайти? О, я готова подтвердить твою парковку, когда захочешь. Как умно с твоей стороны припарковаться прямо на открытом месте.

Я развернулась так резко, что чуть не растянулась на земле. Марджори спускалась по последней ступеньке; я была так поглощена освобождением Синклера, что даже не слышала её.

— Ты, сука.

— Вы, сосунок.

— Почему? — мне пришлось закричать, чтобы перекричать яростные вопли Антонии. Она была необычайно стервозной в полнолуние, даже в лучшие времена… чего на самом деле не было. — Зачем ты это сделала? — спросила я.

— Вы сделали это необходимым.

Мне хотелось плакать. Мне хотелось кричать. Мне хотелось ударить её по хитрой физиономии.

— Что, чёрт возьми, это вообще значит?

Она вошла в комнату, выглядя опрятно в своем твидовом костюме и удобных туфлях.

— Он не может держать вас в узде. Примером может служить ваша ежемесячная колонка в газете. Ваша автобиография, осеннее издание фантастической литературы! Вы живёте открыто — все вокруг знают вашу истинную натуру. Вы собираете людей, вместо того чтобы вести уединённый образ жизни. Это невероятно опасно для всего, чем, как вы утверждаете, вы управляете. Вы не оставили мне выбора.

— Ты не согласна с тем, как я живу, и поэтому поступаешь так?

— Как я уже сказала, вы меня вынудили.

— О, точно. Похищение, незаконное лишение свободы, пытки. Вините меня.

Она пожала плечами.

— В отличие от вас, я делаю то, что должно быть сделано. В отличие от него, я не очарована вашими сомнительными чарами. Держа Синклера под своим контролем, я смогу держать под контролем и вас. Потому что кто-то должен взять на себя ответственность. А вы явно не справляетесь с этим.