Книга Спрятанный подарок, страница 54 – Аннетт К. Ларсен

— Мой отец болен, и ему становится только хуже. Какое‑то время он ещё мог иногда работать, но теперь… он едва может стоять прямо. По большей части он почти ничего не видит, а его характер… — Я сглотнула.

— Он злой человек?

Я покачала головой.

— Никогда таким не был. Он всегда был жизнерадостным. Мама называла его неукротимым. Он никогда не позволял жизненным невзгодам омрачить своё хорошее настроение. Но с тех пор, как он заболел… — Я моргнула, стараясь сдержать слёзы, — это самое тяжёлое в его состоянии. Я знаю своего отца: даже неспособность видеть или стоять не сделала бы его злобным. Говорят, у него больна душа. И эта болезнь украла у меня моего отца. — Я смахнула слезу, скатившуюся по щеке. — Я провела пять лет вдали от семьи. Пять лет, которые отец был здоров и весел. И я никогда не верну это время.

— Где вы работали до того, как попали в Дом Фоулер?

Он задал вопрос из доброты, я была уверена в этом. Он давал мне возможность деликатно отойти от болезненной темы об отце.

— Я была в Норсинге, работала у дяди Сесиль.

Он вздрогнул от удивления, и я чуть улыбнулась, довольная, что сумела его шокировать.

— Сесиль? Та горничная?

Я кивнула.

— Не понимаю.

Я усмехнулась.

— На самом деле Сесиль — аристократка. Её дядя продал её мужчине, который хотел на ней жениться, но мы с ней сумели устроить грандиозный побег. — Я широко раскрыла глаза, придавая рассказу драматичности. — Я всегда буду гордиться этим.

— Её… продали?

Я кивнул.

— Её заставили подписать брачный договор, чтобы дядя мог заявить, будто всё законно. — Я покачала головой, всё ещё в ужасе от того, что с ней едва не случилось. — Не могу представить себе худшей участи, чем быть принуждённой к браку таким образом.

Мужчина, с которым её обручили, был не только на два с лишним десятка лет старше, но и внушал ужас, был жесток и опасен.

— Значит, вы — ангел‑мститель, — сказал он с усмешкой.

Я приподняла плечо:

— Я просто хочу защищать людей, которых люблю.

Он встретился со мной взглядом и не отводил его несколько мгновений, достаточно долго, чтобы в груди у меня разлилось тепло, но я не могла понять, что это значит.

— Мне это слишком хорошо знакомо.

В его словах была такая мягкость, что мне захотелось вздохнуть и прильнуть к нему. Вместо этого я рассеянно потерла руку в том месте, где он обрабатывал порез на моём локте.

Его взгляд опустился к моим беспокойным движениям, и он нахмурил брови:

— Как ваша рука?

— Посмотрите сами, — сказала я, отворачивая рукав.

Он наклонился, чтобы получше рассмотреть, а затем провёл двумя пальцами по шраму:

— Похоже, заживает хорошо.

— Да, я даже почти не замечаю его, — с трудом выговорила я, ведь от его прикосновения у меня пересохло в горле.

— Я рад это слышать. После того как вас выгнали, я беспокоился, что у вас может не оказаться нужных средств, чтобы хорошо залечить эту рану. — Его палец продолжал скользить по краю шрама.

— Грейс подружилась с аптекарем, — залепетала я, пытаясь словами рассеять нарастающее между нами напряжение. — Он не раз нам помогал.

Нико отвёл руку и уставился вперёд, положив локти на колени.

— То была страшная ночь, когда я вошёл в свой кабинет и увидел вас всю в крови. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Я усмехнулась, поправляя рукав.

— Вы преувеличиваете. Там было не так уж и много крови.