Онлайн книга «Песнь Света о черничной весне»
|
— И как ты заставила ее петь? — спросил Бог. Селена покачала головой: — Каждый должен разгадать ее на месте, Ниалл. Ты хочешь воспользоваться артефактом? Ниалл поднялся и, ничего не ответив, вышел из тронного зала. Селена проводила его задумчивым взглядом. Во что же Ниалл втянул себя на этот раз? Повелитель Света зашел в свою спальню и взгляд лазурных глаз тут же наткнулся на перьевую ручку, подаренную ему дочерью. Он нежно коснулся корпуса, погладил выпуклую надпись, обозначающую его имя. Он ни разу так и не навестил дочь после возвращения. Ниалл посмотрел в зеркало долгим задумчивым взглядом. Ему вдруг пришло осознание, что за эти пару дней он ни разу не вспомнил о Катрин. Закрывая глаза, он больше не видел ее упругих рыжих кудряшек, зелени глаз, кокетливого взмаха ресниц, забыл какие на вкус были ее губы, какими нежными были руки. Теперь он, закрывая глаза, вспоминал аромат черники Хаосовой девчонки. Проклятье! Околдовала ягодным запахом, помутила рассудок. Он ведь в потайной ход пошел, потому что учуял ее там. И откуда только девчонка узнала об этом? А когда он увидел, как Персефона завороженно наблюдает за двумя любовниками, ему захотелось взять ее прямо там, в такт чужим разгоряченным телам. И как нестерпимо зудели губы, возжелавшие ее. И он не сдержался, коснулся зефирной кожи на шее. Проклятый пепел! Он выбил всю почву из-под ног, заставил трусливо сбежать. Зато догадка оказалась верна: на вкус кожа Персефоны действительно сладкая. Если бы не личные убеждения не иметь дела с народом брата, одним поцелуем их вечер бы не ограничился. Ниалл даже захотел перейти через себя, почувствовать горячую плоть, остудить свой пыл и забыть о ней, чтобы больше не смела врываться в его разум своими небесно-голубыми глазами и черничным ароматом. Коснувшись нити Света, Ниалл переместился в комнату дочери. Кровать была идеально заправлена, а возле нее в большой вазе стоял пышный букет рубиновых роз. Он любовно коснулся бархатных лепестков подушечками пальцев, перевел взгляд на книжный шкаф, где под стеклом стояла картина: Ниалл улыбался, держа ладонь на заметно округлившемся животе Катрин. Горечь, точно гниль на сочном фрукте, заставила Ниалла поморщиться и отвернуться. Дочь приходила к нему и забрала самое ценное — запечатанные навеки воспоминания, рожденные из хаотичных мазков масляных красок и магии Солнца. У него защемило сердце. Поселив в нем ледяной осколок, Ниалл забыл о самых важных вещах — любви к самым близким. И лед замораживал самые глубокие чувства, превращал их в скульптуры. А теперь, капля за каплей, чувства будто оттаивали из многолетней ледяной клетки, куда Бог их заточил. Щелкнул замок и дверь спальни отворилась. Рыжеволосая красавица прошла внутрь, напевая под нос веселю песню. На ней было легкое воздушное платье цвета луговой травы с пышными короткими рукавами. Резко вскинув голову, девушка выставила вперед руку, где на пальцах ее искрилась магия Света. Она округлила большие лазурные глаза и, выдохнув: «Отец!» — бросилась на шею Ниалла. Он крепко-крепко стиснул дочь в объятиях. С ее глаз лились ручьи слез. Она знала, отец ненавидит, когда разводят сырость, но ничего не могла с собой поделать. Скучала! Отстранившись, Ниалл погладил дочь по голове, запечатлел на лбу долгий поцелуй, и спросил: |