Книга Песнь Света о черничной весне, страница 20 – Кира Цитри

И чем наполнена душа — такой финал настиг.'

— Замечательно! — ядовито воскликнул Ниалл. — И чем же я должен буду помочь смертной, в душе которой сияет осколок Хаоса? Просто найти Арфу или не дать превратиться в ледяную скульптуру?

Бог на миг прикрыл глаза, лихорадочно соображая как быстрее от девчонки отделаться, как вдруг услышал шорох и скрип закрывающейся двери. Он бесшумно встал и спрятался в тени стеллажей, только лед лазурных глаз горел в полумраке. Сквозь щель он увидел силуэт в черном плаще с капюшоном, склонившийся над столиком с раскрытым «Предсказанием».

«Упрямая девчонка! Ничему жизнь не учит!» — воскликнул про себя Ниалл.

Он шагнул на свет и, схватив Персефону за локоть, резко развернул ее к себе, а затем сложил руки на груди и укоризненно сверкнул лазурными глазами. Персефона растерялась. Ее взгляд упал на деревянный пол, а щеки покрылись пунцовым румянцем.

— Я же сказал, что помогу! — раздраженно воскликнул Ниалл. — По моему замку запрещено ходить без разрешения, Персефона.

— Это замок Повелительницы Порядка, — ответила девушка и улыбнулась, поднимая вверх прозрачные глаза.

Ниалл сжал руки в кулаки, в груди стало тесно, захотелось заставить ее пожалеть о ядовитых словах.

— Ты играешь с огнем, девочка! За неповиновение Повелителю положено наказание.

Персефона испуганно вжалась спиной в стол, когда бледное лицо Повелителя Света озарила плотоядная улыбка. Он наклонил голову набок, а затем рука в обрамлении серебристых колец взметнулась вверх. Костяшки пальцев погладили гладкую щеку Персефоны. Она действительно напомнила ему зефир. Сердце забилось чаще, губы горели, точно опаленные огнем. Ему захотелось почувствовать ее на вкус, хотя он знал, она будет как сладкий пепел.

«У тебя совсем мозги растерялись, Ниалл», — одернул он сам себя, но ее манящий черничный аромат, словно афродизиак, манил к себе. Ниалл наклонился, но девушка запрокинула голову и прошептала:

— Что ты делаешь?

Повелитель замер в миллиметре от ее губ. Ее дыхание пощекотало кожу, а стук сердца оглушал. Он хотел поцеловать Персефону так сильно, словно мучился жаждой долгие годы. У него так было всего раз, когда он впервые встретил Катрин. Резко отстранившись, Ниалл сделал шаг назад, одернув себя. Если он и сошел с ума, то не настолько. Брезгливо поморщившись, Бог кивнул на диван и сказал:

— Рассказывай все, что ты знаешь об Арфе.

В комнате было душно. Из приоткрытого окна тянулся сочный запах пионов. Ветерок разнес по спальне дождливый аромат, смешанный с ярким цветочным, вызывая у Персефоны восторг. Она до безумия любила природу, была готова хоть сейчас сбежать по лестнице и расставить руки в стороны, позволяя прохладным брызгам целовать ее лицо. Пусть люди смотрели бы на нее как на сумасшедшую, Персефоне было плевать. Люди порой забывают о таких мелочах в житейской суете. Не видят прекрасного, не замечают хрустальную мелодию дождя, играющую на струнах души, не нежатся под солнечными лучами, смыкающими их на талии в жарком объятии и не видят главного — жизни. Люди считают, будто она выкрашена только в черное и белое, не задумываясь, сколько оттенков нас всех окружает: от медового восхода до багряного заката, от лазурного до печально серого неба, от сочной зеленой до жухлой желтой травы и семицветной радуги.