Книга Не на ту напали, страница 62 – Людмила Вовченко

— Мне она всё больше нравится, — заметила Элеонора.

— Она и мне нравилась, — сказал Натаниэль. — Хотя терпела она меня сдержанно.

— Это уже много.

Они прошли к овчарне.

Там пахло тёплой шерстью, сеном, навозом и старым деревом. Несколько овец лениво жевали сено и поглядывали на новых людей с тем глухим осуждением, которое, по мнению Элеоноры, делало их похожими на дальних родственников на семейном обеде.

— Пять маток, — сказал Том. — Один старый баран, второй захромал ещё зимой. Ягнят двое.

— Мало, — тихо сказала Элеонора.

— Для начала достаточно, — возразил Натаниэль.

Она повернула голову.

— Для начала чего? Выживания?

— Для начала восстановления.

Пауза.

— Вы всегда так осторожны?

— Я предпочитаю слово «трезв».

— А я предпочитаю слово «быстро».

— Это я уже заметил.

Она прищурилась.

— Вам не нравится моя скорость?

— Мне интересно, как долго вы сможете её удержать.

Элеонора подошла к кормушке, провела пальцами по грубому дереву, потом резко обернулась.

— Достаточно долго. Особенно если мне не мешать.

— Вы всё время говорите так, будто весь мир уже выстроился вас тормозить.

— Обычно так и бывает.

Клара, стоявшая чуть в стороне, мечтательно вздохнула.

— Господи, это же даже лучше романов.

— Клара, — сказал Том почти шёпотом, — может, не надо?

— Надо, Томас. История сама себя не обсудит.

Элеонора покачала головой и пошла дальше — к старой давильне за северным сараем.

Она не собиралась туда идти так рано.

Правда не собиралась.

Но дневник тётушки тяжёлым, упрямым знанием лежал у неё в голове всё утро. Каменная плита. Левая опора. Деньги. Не в доме. Не в банке. В земле, в работе, в недоверии к людям.

— Куда вы? — спросил Натаниэль.

— На свидание с тётушкиной предусмотрительностью.

Клара мгновенно оживилась.

— Мы идём искать клад?

— Шшш!

— Что? Я же не кричу.

— Пока, — мрачно уточнила Элеонора.

Старая давильня стояла чуть на отшибе, накренившаяся, с тёмной крышей и дверью, которая давно перестала считать себя обязанной закрываться плотно. Здесь пахло прелым деревом, яблочной старостью и сырой землёй. Когда-то тут, вероятно, делали сидр или давили яблоки на уксус. Теперь же всё выглядело так, словно место пережило хозяйку и очень об этом жалело.

Элеонора вошла первой.

В полумраке медленно проступили очертания: старый пресс, бочки, длинный стол, железные крюки на стене, куча сломанных ящиков. И левая опора — каменная, массивная.

Она остановилась.

— Если сейчас ничего не найдём, я очень обижусь, — пробормотала Клара.

Натаниэль посмотрел на неё.

— На что именно?

Элеонора выдохнула и решила, что раз уж он всё равно уже втянут по уши, то скрывать дальше бессмысленно.

— Тётушка оставила указание, — сказала она. — Здесь должно быть… кое-что полезное.

— Полезное? — поднял брови он.

— Деньги, — честно сказала Клара. — Мы ищем деньги. И если вы сейчас сделаете вид, что удивлены, я вас лично придушу, потому что я слишком долго ждала этого момента.

Натаниэль посмотрел сначала на неё, потом на Элеонору.

— Вы возите с собой удивительную женщину.

— Я знаю, — сухо сказала та. — Иногда мне даже жаль, что в законе нет статьи за чрезмерное любопытство.

Они оттащили от опоры два старых ящика. Потом Джеб, вызванный Томом, принёс лом. Плита и впрямь оказалась тяжёлой. Очень. Но тётушка Беатрис, как выяснилось, никогда не была женщиной, склонной к преувеличениям ради красоты текста.