Книга Невеста с придурью, страница 78 – Людмила Вовченко

Рено тихо рассмеялся.

Низко. Почти себе под нос. Но этого было достаточно, чтобы у Анны отняло дыхание сильнее, чем от любого прикосновения.

— Вам смешно? — спросила она, всё ещё не убирая рук.

— Очень.

— Я сейчас серьёзно подумаю, не уехать ли мне в монастырь самой.

— Не успеете.

Она опустила руки и посмотрела на него.

Он сидел, чуть подавшись вперёд, опираясь локтями о стол, и огонь из очага ложился на его лицо тёплыми отсветами. Сильный нос, упрямый рот, светлые глаза, в которых обычно жила холодная внимательность, а теперь — живая, насмешливая теплота. И от этого он казался ещё опаснее.

— Вы всё время уверены, — сказала она.

— Не всё время.

— А когда нет?

— Сейчас.

Она замерла.

— Сейчас?

— Да.

Он выпрямился.

— Я не знаю, что с вами делать.

— Удивительно, — тихо сказала Анна. — Я как раз думала то же самое о вас.

Он поднялся.

Не торопясь. Но и не медленно. Просто встал, обошёл стол и остановился рядом. Не прикасаясь.

Анна тоже не двигалась.

Воздух между ними снова стал тесным.

— Вы сказали, — произнёс он негромко, — что любите заканчивать начатое.

— Было дело.

— Я тоже.

Она подняла голову.

— И?

— И я всё ещё помню наш вчерашний разговор.

— Какой именно?

— Тот, который вы не дали закончить у очага.

Он стоял так близко, что ей уже не нужно было всматриваться, чтобы видеть, как движется у него под кожей жила у виска. Она слышала его дыхание. Видела, как он смотрит — не только в глаза, не только на лицо. На рот. На шею. На руки, лежащие на столе.

И впервые за всё это время внутри у неё не просто потеплело.

Потянуло.

Живым, взрослым, совершенно не девичьим желанием сделать шаг самой.

Она не сделала.

Но и не отступила.

— Вы всегда так медлите? — спросила она тихо.

Он чуть склонился к ней.

— Только когда не хочу ошибиться.

— А я думала, вы не из осторожных.

— С вами — из осторожных.

— Это оскорбительно или лестно?

— Это правда.

Он поднял руку. Коснулся пряди волос, выбившейся у её виска. Пальцы были тёплые, жёсткие от дороги и работы. Провёл этой прядью по костяшкам, будто тоже тянул время. И Анна вдруг поняла: он не холоден. Не медлителен. Просто слишком собран. Слишком привык сначала решать, а потом делать. И сейчас его сдерживает не равнодушие.

Контроль.

Она тихо сказала:

— Вы опять проверяете, не шарахнусь ли я.

— Да.

— Напрасно.

— Я хочу знать наверняка.

— Тогда хватит хотеть.

И сама подалась к нему совсем немного. Едва заметно. Настолько, что другой, возможно, и не увидел бы. Но Рено увидел.

Глаза его потемнели не цветом — вниманием.

И вот тогда он наконец поцеловал её.

Без нежности. Без жестокости. Без долгой прелюдии, которая была бы здесь смешна. Просто взял её лицо ладонью и коснулся рта так, будто уже давно принял решение и теперь не собирался притворяться, что это ошибка.

Поцелуй был коротким.

Первый.

Но от него у Анны сразу стало тесно в груди, как будто воздух в горнице вдруг закончился.

Он отстранился всего на дюйм.

Смотрел.

И в этот миг она поняла, что если сейчас скажет хоть одно насмешливое слово, то всё испортит — не между ними, а в себе самой.

Поэтому просто подняла руку, положила ему на шею и поцеловала в ответ.

Вот тогда всё изменилось окончательно.

Потому что второй поцелуй уже не был проверкой.

Он стал признанием.

Рено притянул её ближе — без резкости, но так, что она почувствовала всю силу его тела, всё тепло, всё напряжение, которое он держал в себе с самого вечера. Анна не думала. Не анализировала. Не сравнивала. Она просто отвечала, и от этого становилось только яснее: да, вот это — живое. Настоящее. Взрослое. Не игра.