Книга Невеста с придурью, страница 77 – Людмила Вовченко

— Я не кашляю от веселья, — тихо возразила Матильда.

— Ещё не хватало, чтобы начала, — буркнула Беатриса и поправила на ребёнке накидку так резко, будто хотела скрыть сам факт заботы.

Когда девочка ушла, дом сразу стал взрослее. Пустее. Даже огонь в очаге будто задышал иначе.

Жеро и Мартен поднялись, собираясь во двор — проверить собак, лошадей, закрыть сарай как следует на ночь. Рено, не глядя, сказал:

— Останьтесь потом. Поговорим о ярмарке.

— О большой? — сразу встрепенулся Жеро.

— О той, где можно продавать, а не только пить, — сухо ответил он.

— Вот это вы сейчас очень обидно.

— Значит, попадание точное.

Жеро поклонился так картинно, что даже Беатриса фыркнула.

Когда мужчины вышли, Анна поднялась собрать пустые миски, но Рено остановил её одним словом:

— Оставьте.

Не приказом. Не грубостью.

Просто голосом человека, привыкшего, что его слушают.

Анна обернулась.

— Почему?

— Потому что сейчас их уберут не вы.

— А кто? Святые?

— Нет. Алис. Или Жеро, если мать захочет его наказать.

— Тогда, возможно, стоит и правда оставить, — сказала Анна и снова села.

Беатриса, снимавшая с крюка котёл, оглянулась.

— Не надейся. Жеро я накажу иначе. А Алис и без того сегодня ног не чувствует.

Анна встала всё-таки, взяла две миски и понесла к бочке с водой у стены.

— Вот потому ваш дом и держится, — бросила она через плечо. — Потому что у вас все друг друга жалеют, но так, чтобы никто не заметил.

Беатриса замерла на полшага.

— Кто тут кого жалеет?

— О, конечно, никто. Просто девочка в новой накидке, Алис не стоит без сна вторую ночь, а Жеро до сих пор жив, хотя давно напрашивается.

— Последнее — упущение, — пробормотала Беатриса.

Рено сидел у стола и смотрел на них обеих. Молча. Очень внимательно.

Анна сполоснула миски, вытерла руки о полотенце и только теперь почувствовала, как сильно устала. День тянулся с рассвета, а мышцы между лопатками ныли так, будто там поселился особенно злой бес. Хотелось сесть, вытянуть ноги, закрыть глаза и хоть пять минут не быть никому нужной.

Она села у края стола.

И именно тогда Рено спросил:

— Когда вы спите?

Анна подняла на него взгляд.

— В промежутках между чужими несчастьями и вашими вопросами.

— Это не ответ.

— Это очень хороший ответ.

— Вы устали.

— А вы только заметили?

— Я заметил раньше. Просто хотел услышать, соврёте вы или нет.

Она склонила голову.

— И как? Соврала?

— Нет.

— Разочарование.

Он не улыбнулся.

Но в глазах вспыхнуло то самое живое, тёплое, опасное.

Беатриса, будто почувствовав, как меняется воздух, подхватила котёл и сказала:

— Я спать. Если кто-то из вас решит этой ночью сжечь дом от избытка чувств, будьте добры сделать это после рассвета. Мне нужно выспаться.

Анна уставилась на неё.

Рено медленно поднял бровь.

— Мать, — сказал он с тем самым тоном, в котором сразу слышались и привычка, и сдержанность, и тихое, почти сыновнее бессилие перед её языком.

— А что «мать»? — невозмутимо ответила Беатриса. — Думаешь, я ослепла? Мне не пятнадцать лет и не монастырь за плечами. Я вижу, когда взрослые люди смотрят друг на друга не как на корзину с репой. Спокойной ночи.

И ушла, оставив после себя запах дыма, воска и чистой победы.

Анна сидела неподвижно ещё несколько секунд.

Потом медленно закрыла лицо ладонью.

— Господи.