Книга За гранью дружбы, страница 33 – Сэлли Собер

— Рысёнок... Ты даже представить себе не можешь, как же сильно мне сейчас хочется тебя поцеловать... — Мэт обхватывает мой подбородок и заставляет заглянуть в свои глаза, в которых отражается свет от костра и прекрасные звёзды.

— Так поцелуй... — Тихо всхлипываю. Но это не слёзы. Это внезапно нахлынувшее чувство радости, привязанности, симпатии. — Я не буду плакать из-за этого, обещаю. Я решила, что пока мы здесь, я буду делать всё, что захочу. И ни на секунду об этом не пожалею. А сейчас я хочу... тебя.

Матвей.

— О, нееет... — Улыбаюсь, щёлкая её пальцем по носу. — Второй раз я на это не куплюсь. Я очень хочу, но потерплю, пока ты сама не начнёшь меня умолять.

— Что? — Изумляется, поднимая брови. — Ни за что.

— Посмотрим. — Стреляю озорным взглядом.

— Какой же ты невыносимый! — Вспыхивает, щипая меня за плечо. — Я иду спать!

Разворачивается и спешит в палатку, а я смеюсь, глядя ей вслед.

Смотрю на закрывшийся клапан палатки — ткань чуть подрагивает после её резкого движения. Улыбка постепенно сходит с лица: в голове снова всплывает тот случай, её дрожащие губы и слёзы, которые она так старалась скрыть.

«Ну и зачем я опять начал эти дурацкие игры?» — мысленно корю себя. Лёгкость момента улетучивается, на смену ей приходит острое чувство вины.

Засыпаю костёр землёй и запрыгиваю в палатку. Руся лежит, отвернувшись к одной из стенок, и пыхтит, как ёж, насупившись. Это вызывает у меня улыбку, но в то же время лёгкую дрожь от того, что я смог не переступить черту снова.

Забираюсь к ней в спальник и ложусь параллельно с ней, но не касаясь её.

Приближается, подползает, прижимаясь вплотную. Я чувствую, что она в одном белье, и у меня волосы на всём теле встают дыбом, а дыхание перехватывает.

— Провоцируешь меня, рысёнок? — выдавливаю хрипло.

— Разве? — Ухмыляется. Оттопыривает попку, прижимаясь ею к моему паху.

— Руся... — Голос чуть дрожит, и я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Так не пойдёт.

Она замирает на мгновение, потом чуть поворачивается ко мне — насколько позволяет положение — и смотрит через плечо. В полутьме палатки глаза блестят, в них читается смесь вызова и чего-то ещё, более глубокого.

— А так, пойдёт? — Делает движения бёдрами вверх-вниз, и прижимается ещё крепче. Ещё сильнее.

Чувствую, что я уже не управляю своим телом, стояк становится крепче, и с удовольствием умещается меж накаченных ягодиц.

— Руся, стоп, — резко, но не грубо перехватываю её за талию и чуть отстраняю, не давая продолжить движения. — Так не получится.

Она замирает, дыхание сбито, слышу, как часто бьётся её сердце — почти так же быстро, как моё.

— Почему? — в голосе — смесь обиды и недоумения. — Ты же хочешь… Я же чувствую…

— Хочу, — признаю честно, стараясь говорить ровно. — Очень хочу. Но не так. Не когда ты делаешь это назло, из упрямства или чтобы доказать что-то. Я не хочу, чтобы первый раз после всего, превратился в гонку гормонов.

— Это не гонка гормонов. — Ворчит, и вновь прижимается ко мне, на этот раз касаясь горячей спиной моего торса. Перехватывает мою ладонь и кладёт к себе на бедро.

— Тогда умоляй... — Сдаюсь, прижимая губы к её уху. Захватываю в плен мочку, цепляю зубами, немного оттягивая. С губ Руси срывается тихий хриплый стон, и мне хочется зарычать от удовольствия.