Книга За гранью дружбы, страница 32 – Сэлли Собер

Мэт молчит несколько секунд, потом осторожно берёт мою руку.

— Руся, — его голос звучит непривычно серьёзно, — я не играю в игры. И не пытаюсь тебя к чему-то принудить. Мне нравится быть с тобой. Просто с тобой — какой бы ты ни была: сильной, слабой, весёлой, грустной… Любой.

Поднимаю глаза — он смотрит прямо на меня, без тени насмешки. Только искренность. И что-то ещё — глубокое, настоящее, от чего перехватывает дыхание.

— Я… — начинаю, но слова застревают в горле.

Он мягко улыбается, большим пальцем проводит по тыльной стороне моей ладони.

— Не отвечай сейчас. Просто знай это. Хорошо?

Киваю. В груди — странное ощущение: будто что-то давно сжатое наконец расправляется, распускает крылья.

— Хорошо, — шепчу.

Мэт отпускает мою руку, но лишь для того, чтобы обнять за плечи и притянуть к себе. Я не сопротивляюсь — наоборот, прислоняюсь головой к его плечу. Так спокойно. Так правильно.

Мы сидим в тишине, слушаем журчание родника, шелест листьев над головой. Солнце пробивается сквозь кроны, рисует на земле пятнистые узоры. И я чувствую себя… на своём месте.

— Пойдём дальше? — спрашивает Мэт спустя пару минут.

— Да, — поднимаюсь, но не отстраняюсь.

Пробираемся сквозь чащу, огибая корни и ветви, пока наконец лес не отступает, открывая взгляду живописную лужайку. Земля под ногами становится мягче, воздух — свежее, напоённый ароматами хвои и влажной травы. А над нами — огромное небо, ещё светлое, с розовыми и сиреневыми разводами заката. Но уже угадывается та особая, прозрачная глубина, которая через пару часов взорвётся россыпью звёзд — яркой, живой, бесконечной.

— Сегодня ночуем здесь, — говорит Мэт, сбрасывая рюкзак, и с облегчением выдыхает. — Завтра ещё будет один привал, послезавтра должны выйти к машине. И — вуаля… Мы дома.

Оглядываюсь вокруг, впитывая красоту момента. Лужайка словно создана для отдыха: по краям — невысокие кусты с глянцевыми листьями, за ними — стройные сосны, чьи верхушки покачиваются на ветру. В траве стрекочут кузнечики, где-то вдалеке перекликаются птицы, готовящиеся ко сну.

— Здесь так спокойно, — шепчу, опускаясь на мягкую траву и запрокидывая голову к небу. — Как будто весь мир остановился.

Мы принимаемся за дело: Матвей собирает сухие ветки, я раскладываю спальник и достаю припасы. Воздух постепенно остывает, становится ещё ароматнее — теперь к запаху хвои примешивается дымок от первых искр костра.

Когда пламя разгорается, бросаем в него несколько сосновых шишек — они трещат и вспыхивают, разбрасывая золотистые искры. Садимся рядом, протягиваем руки к теплу.

— Знаешь, — тихо говорит Царёв, глядя на огонь, — я рад, что мы пошли в этот поход. Не только ради красивых видов или «достижения цели». А ради вот таких моментов. Когда можно просто быть. Без масок, без спешки.

Киваю, не находя слов. В груди разливается тепло — не только от костра, но и от его слов. Смотрю на небо: розовые и сиреневые полосы уже сменились тёмно-синим бархатом, а первые звёзды, будто робкие светлячки, начинают мерцать одна за другой.

— Смотри, — показываю вверх, — они уже здесь.

Мэт поднимает голову, улыбается.

— Да. И будут с нами всю ночь. Как свидетели чего-то настоящего.

Мы молчим, греемся у огня, слушаем лес. Где-то ухает сова, ветер шевелит кроны, костёр поёт свою древнюю песню. А над нами, всё ярче и ярче, зажигается бесконечная россыпь звёзд — как обещание, что завтра будет новый день, но этот момент останется с нами навсегда.