Книга За гранью дружбы, страница 36 – Сэлли Собер

— Я тебя люблю... — Выдыхаю.

Она кончает. Громко, обильно, с дикой дрожью в ногах. И я следом. Орошаю плоский живот, рыча от удовольствия, и сжимая бёдра моей мечты.

Руся... Подо мной... Моя... Я первый... Её первый... И это уже не изменить.

Матвей.

Голая. Рядом. Спит.

Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. Её дыхание ровное и тихое — чуть слышное, тёплое — касается моей груди. Прядь волос упала на лицо, и я осторожно, едва касаясь, убираю её за ухо. Руслана чуть морщится во сне, поворачивается набок — теперь её спина прижата к моей груди, а копна рыжих волос щекочет подбородок.

Медленно обнимаю её, стараясь не разбудить, прижимаю к себе — бережно, почти благоговейно. Чувствую, как расслаблены её мышцы, как спокойно бьётся сердце под моей ладонью. В этом прикосновении — не страсть, а что-то гораздо более ценное: близость без слов, доверие, ставшее осязаемым.

Постепенно в палатку пробираются первые лучи рассвета — бледно-розовые, почти нерешительные. Они скользят по спальному мешку, по Русланиной руке, по её плечу. В воздухе висит лёгкая дымка утренней прохлады, но между нами по-прежнему тепло.

— Доброе утро, — шепчу, проводя пальцами вдоль её руки.

— Доброе… — отзывается она хрипловато, потягивается, словно кошка, и тут же замирает, осознавая, где находится и что было ночью. Щеки заливает лёгкий румянец. — Мэт…

Мне страшно. Я затаиваюсь. И это, кажется, видно по моему лицу.

— Я не жалею. — говорит тихо, почти неслышно. — Истерики не будет.

— Точно? — Едва ухмыляюсь, приподнимаясь на локте. — Если что, я совсем не готов. — Лёгкая улыбка. — Если ещё вчера я мог сказать, что петтинг всего лишь петтинг, то сегодня... Сегодня ты уже моя.

— Твоя на время похода. — Поправляет Руся. — И обещай, что это не навредит нашей дружбе. Как только мы сядем в твою машину, всё забудем. Сотрём, будто ничего и не было. Да?

— Рысёнок... — Вздыхаю. Кажется, мои слова любви вчера она пропустила мимо ушей.

— Нет. Давай не будем усложнять. — Вздергивает подбородок. — Мне хорошо с тобой... Сейчас. И я хочу... Хочу попробовать всё... Кхм... Что находится за гранью. За гранью дружбы. Сегодня. Завтра. У нас есть полтора дня. Как ты сказал, завтра вечером мы будем у машины. А значит, я твоя на полтора дня, Царёв.

«Навсегда. Ты моя навсегда, Руслана. Сегодня, завтра, через сто лет. Ты моя».

— Я могу отказаться? — Вместо слов, которые так и рвутся наружу, произношу.

— Не-ет. — Мотает головой и через секунду забирается на меня сверху. — Хочу так. Возьми меня...

— Русь, я вчера лишил тебя девственности. — Напоминаю. — Тебе будет больно. Вероятно...

— Тш... — Прижимает указательный пальчик к моим губам. — Я сама буду решать.

Несмотря на мой отказ, член уже рвётся в бой, послушно упираясь Русе в попку. Я смотрю на неё, на её лицо, губы, грудь с затвердевшими розовыми сосками, и не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что моя Руслана, которая всегда считала меня просто другом, сидит сверху и покачивается на мне, провоцируя на тесный контакт.

Я мечтал об этом. Но больше я мечтал о трёх заветных словах из её уст. Что ж... Раз эта мечта не может сбыться сейчас, воспользуюсь всеми остальными.

Ладони тянутся вверх, обхватывая сочный третий размер, и сжимают, словно в трансе повторяя это снова и снова. Оттягиваю пальцами соски, тереблю, перекатываю между подушечками. Руслана стонет, запрокидывая голову.