Книга За гранью дружбы, страница 16 – Сэлли Собер

— Пахнет потрясающе, — невольно улыбаюсь.

— Ещё бы, — помешивает кашу длинной ложкой, и ухмыляется.

Мы молча наблюдаем, как каша загустевает, а овощи размягчаются. Солнце опускается всё ниже, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-оранжевые тона.

— Готово, — объявляет Мэт спустя некоторое время. Он раскладывает горячую кашу по мискам, протягивает одну мне. — Осторожно, горячо.

Я беру миску, дую на ложку, пробую. И правда вкусно — просто, но насыщенно, с дымным привкусом, который даёт костёр.

— Очень вкусно, — искренне говорю я. — Спасибо.

— На здоровье. Ешь побольше, завтра нам ещё идти. — улыбается, откусывая кусок хлеба.

— Почему ты не согласился со мной спать? Я тебе не нравлюсь? — Рот выдаёт вопрос слишком быстро, я даже не успеваю подумать.

Мэт давится кашей, смотрит на меня так, словно увидел приведение, и бьёт себя по груди.

— Потому что быть очередным уродом я не хочу. Я не тот человек, который воспользуется моментом, даже если я ждал его хрен знает сколько. Девушка должна уверенно выбирать того, кому хочет отдать свою невинность. А не на эмоциях. — Выдаёт, прокашлявшись. — Ну и плюс, я не уверен, что ты хочешь ломать нашу дружбу.

— Что будет с нашей дружбой, от обычного секса? — Каша с ликёром что ли? Что я несу?

— Ты чего такая напористая? — Смеётся. — Так сильно хочешь отомстить Саньку?

— Ужасно хочу. — Признаюсь. — Хочу, чтобы он увидел, что я счастлива без него. Давай фото сделаем? — Идея приходит мгновенно. — Как целуемся. И я в инет выложу.

— Рысёнок, здесь даже связь не ловит, не то что интернет. — Вижу, как играют желваки на его лице, но не могу понять, в чём дело.

— Ну и что? Как только выйдем на связь — опубликую. — Вздергиваю подбородок.

— Как скажешь. — Разводит руками, стискивая зубы. Становится немного неприятно. — Я готов на любые жертвы.

Матвей.

Убираем еду, тушим костёр и забираемся в палатку, включая фонарь. У меня в голове голая мольба: пусть она забудет о своей глупой затее. Не потому что я не хочу. Потому что я не смогу. Сделав это с её просьбы, я не смогу остановиться. Только не теперь. Когда она свободна. Когда дружбы с Саней больше нет. Когда я хочу её на максимум.

— Что ты делаешь? — Сглатываю, непонимающе смотря на Русю. Она скидывает курточку, затем футболку, оставаясь в одном безбожном кружевном лифчике, из которого её пышные груди так и норовят выпрыгнуть.

— Хочу раздеться, чтобы на фото казалось, что мы голые. Ты тоже разденься. По пояс. — Улыбается. Говорит это так спокойно, будто и правда не понимает, как действует на меня.

В горле пересохло. Я судорожно сжимаю край свитера, чувствуя, как внутри всё напрягается. Мысли мечутся: с одной стороны — это просто шутка, проказа, дурацкая затея, чтобы потом посмеяться над снимком. С другой — я слишком хорошо осознаю, что это значит для меня.

— Рысёнок... — Голос звучит хрипло, почти неузнаваемо. — Может, не стоит?

Она замирает, слегка наклоняет голову, наконец-то замечая моё состояние. Взгляд её становится мягче, в глазах мелькает что-то вроде понимания.

— Ничего страшного не случится. — Хмурится, скрещивая руки на груди. И даже такая поза их не скрывает. — Мы просто отомстим Саше. Девушки у тебя нет. Это никак не отразится на наших жизнях. Родителям я объясню.