Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 57 – Софа Ясенева

Вот и сижу сейчас на приёме, снижаю нагрузку, как умею. Стараюсь не чувствовать себя бесполезной.

Денис всё чаще зовёт меня на разговоры, то обсудить закупку оборудования, то графики дежурств, то организационные мелочи, которые почему-то всё чаще касаются не только нашего отделения, но и всей клиники. Не знаю, с чего он решил, что я подхожу для этого, может, видит во мне спокойствие или логику, может, просто привык доверять. Отказаться сложно. Всё-таки он директор, и, честно говоря, мне даже приятно, что он считает моё мнение весомым. А ещё я думаю, вдруг это когда-нибудь пригодится. Всё, что я сейчас вижу, слышу, обсуждаю, может стать нужным, если я решу двигаться дальше по карьере.

Вот и сегодня я сижу на собрании акционеров. Большой зал, длинный овальный стол, стеклянные стены и мягкий гул голосов. На столе — стопки бумаг, графики, кофе, планшеты. Обсуждают расширение клиники, открытие нового филиала в другом конце города.

Я слушаю, делаю пометки в блокноте, изредка поглядываю на часы и на собственные руки, лежащие на округлом животе. И я ловлю себя на мысли, возможно, впервые за долгое время, что это не так уж плохо.

Я сижу ближе к краю, рядом с экономистом клиники и одним из юристов, которые что-то шепчут друг другу, листая распечатки. На экране за спиной у Дениса презентация: графики, стрелки, проценты. Линии уверенно ползут вверх, а слова “рост”, “оптимизация” и “доходность” мелькают так часто, будто это мантры.

— Коллеги, рынок сам не сдаётся — его надо брать, — произносит кто-то с другого конца стола.

Фраза звучит с нажимом, будто вызов. Несколько человек усмехаются, кто-то одобрительно кивает.

Я вздрагиваю. “Брать рынок”… как будто речь идёт не о людях, а о трофеях. Они обсуждают всё с азартом — как перехватить поток пациентов у конкурентов, как снизить расходы на расходные материалы, как “стимулировать” врачей работать быстрее, чтобы увеличить оборот. Слово “пациент” звучит редко, и каждый раз — как технический термин, без человеческого тепла.

— У нас слишком мягкая политика при работе с жалобами, — говорит заместитель директора, — надо сократить компенсации и убрать из регламента пункт об извинениях. Это лишнее. Пациент пришёл, получил услугу, заплатил — всё.

— Полностью поддерживаю, — вторит ему кто-то. — Мы не благотворительный фонд.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Хотелось бы вставить хоть слово, но мой голос здесь ничего не значит. Я — врач, не акционер. Мне положено лечить, а не спорить с теми, кто решает, сколько стоит человеческое здоровье.

Пока они обсуждают прибыль, я думаю о тех, кто сидит в моём кабинете каждый день — напуганных, растерянных, иногда плачущих людях. О женщине, у которой после неудачной операции осталась тень в глазу, но она всё равно благодарила меня за попытку помочь. О пожилом мужчине, который приносил мне шоколадку «на удачу» перед каждой перевязкой. Для них всё это — не рынок, не стратегия. Это жизнь.

— А что с филиалом на юге города? — спрашивает Денис, пролистывая слайды. — Землю взяли, проект готов, осталось получить разрешения. Карина, вы ведь из медицинского блока, может, подскажете, кого назначить руководителем нового отделения?

Я моргаю, словно выныриваю из своих мыслей.

— Не знаю, — отвечаю тихо. — Думаю, стоит выбирать не того, кто больше принесёт прибыли, а того, кому пациенты будут доверять.