Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 56 – Софа Ясенева

А потом он просто разворачивается и уходит, будто ничего особенного не произошло.

Я стою в коридоре, в носках, с пледом на плечах. Чувствую себя так, будто у меня выдернули землю из-под ног. Так странно. Будто всё это происходит со мной.

Через пару дней я возвращаюсь в клинику, слегка бледная, но уже дышу носом. Не успеваю снять куртку, как меня ловит администратор:

— Карина Витальевна, там Денис Юрьевич просит каждого зайти к нему, подписать какие-то документы, вроде обновлённый регламент работы.

— Хорошо, зайду, — вздыхаю. Как же быстро заканчивается «больничный».

Поднимаюсь к Шапину. В кабинете пахнет его неизменным терпким парфюмом.

— О, Карина, рад, что ты вернулась. Сейчас найду твой экземпляр.

Он роется в стопке бумаг, наконец выдёргивает нужный лист.

— Ага, вот. Тут стандартный регламент, изменения касаются только порядка работы с жалобами пациентов.

— Мне надо всё это прочитать? — кидаю взгляд на часы. — Боюсь, я опаздываю на приём.

— А что ты там не знаешь? — он слегка усмехается. — Всё как обычно.

— Ну… тогда я подписываю?

— Да, можешь сейчас, а можешь прочитать и занести потом, — небрежно. — Но я вообще-то хотел с этим сегодня уже закончить.

— Ладно, тогда держи свою подпись и побегу.

Ставлю закорючку, возвращаю бумаги. Он листает, проверяет, удовлетворённо хмыкает.

Моя походка превратилась в утиную. Каждый шаг даётся с усилием, словно я тащу за собой небольшой рюкзак спереди, только этот «рюкзак» живой, и постоянно напоминает о себе толчками изнутри. Довольно большой живот для моего срока, тридцати недель, становится настоящей проблемой. Даже обувь надеть — целая спецоперация.

Я перестала оперировать неделю назад. Стоять в одной позе, почти не двигаясь, больше пяти минут просто невозможно: спина начинает ныть, тянет поясницу. Да и постоянные походы в туалет так себе бонус для хирурга, особенно во время сложной операции, когда каждая минута на счету.

Знаю, что многие мои коллеги-хирурги держатся до последнего, с животом, на ногах, в операционной. Не просят никаких поблажек, будто беременность — не повод замедлиться. Но это не мой случай. Конечно, я пыталась не сдавать позиций, делала вид, что всё по-прежнему под контролем, но организм очень чётко дал понять: хватит. После одного дня, когда мне пришлось оперировать, стиснув зубы от боли в спине, я вышла из операционной и просто поняла — больше не могу. Решила, что иногда стоит притормозить, пока ещё есть выбор.

Теперь я консультирую пациентов только в кабинете. Стол, стул, монитор, офтальмоскоп — всё под рукой. Никаких многочасовых стояний, никаких бликов от ламп операционной, только разговор, осмотр и рекомендации. Если случай требует вмешательства, направляю к коллегам — благо, команда у нас отличная. Иногда чувствую укол вины, будто сбежала с передовой, но потом напоминаю себе: я не бездействую. Просто перешла в другой режим — «бережный».

В последнее время всё чаще слышу один и тот же вопрос:

— Карина Витальевна, ну а когда вы в декрет?

Я только улыбаюсь, отшучиваюсь. А внутри — пустота и растерянность. Я думала об этом, но решиться так и не смогла. Кажется, что десять недель дома превратятся в тягучее испытание. Я ведь не умею сидеть без дела. Всегда привыкла быть в тонусе, решать, действовать, быть в гуще событий. А тут — тишина, книжки, чай с мёдом и бесконечные часы. Чем я буду себя занимать? Понятия не имею. Даже думать страшно.