Книга Развод. Мне теперь можно всё, страница 46 – Софа Ясенева

— Мы следующие? — спрашивает он осторожно.

— Да.

Дверь открывается, выходит предыдущая пара — молодая женщина с округлым животиком и её муж, поддерживающий её за локоть. Они счастливо переглядываются. Я опускаю глаза.

— Проходите, — врач приглашающе кивает.

Оставляю сумку Диме, сама иду к кушетке. Он устраивается на стуле рядом, и его взгляд буквально прожигает мне спину. Кажется, он сосредоточен только на мне, на каждом движении.

— Сначала посмотрю вас через живот, ложитесь. Если эмбрион не будет видно, тогда поменяю датчик, — спокойно говорит врач.

Я застываю. Получается, мне придётся лежать перед ним практически голой. Платье не спасёт, я просчиталась. Тепло мгновенно приливает к щекам.

Устраиваюсь на кушетке, стараясь делать всё механически. Но чувствую, как жгучий взгляд Толмацкого скользит по каждой линии моего тела: ноги, бёдра, грудь, лицо. Кажется, он видит всё и больше, чем должен. Я невольно прикусываю губу, мысленно торопя врача, который не спешит, что-то печатает на компьютере, листает бумаги.

— Когда была последняя менструация? — звучит привычный медицинский вопрос.

— Восьмого августа.

— Что-то беспокоит сейчас?

— Есть токсикоз, — признаюсь.

Врач кивает, подъезжает ближе на стуле и касается холодным датчиком низа живота. Я вздрагиваю, задерживаю дыхание. Поворачиваю голову в сторону, и встречаю взгляд Димы.

В его глазах тоска. Настолько явная, что у меня перехватывает горло. Я не выдерживаю и отворачиваюсь. Странно. Казалось бы, он должен быть доволен: я его отпустила, теперь он свободен. Разве не этого он хотел? Не нужно объяснять, где и с кем был, не нужно оправдываться. Захотел и встретился со своей любовницей. Но почему же он смотрит так, будто лишился самого важного в жизни?

— Вижу малыша, достаточно большой для того срока, что вы назвали, — наконец говорит врач. Его голос звучит сухо и профессионально, а у меня внутри всё сжимается. — Сейчас проведу замеры.

Щёлк, щёлк, короткие движения ручкой по бумаге.

— По размерам у вас срок больше выходит, восемь недель. Если говорите, что месячные были позже, такое редко, но бывает. Сейчас послушаем сердечко, уже должно быть хорошо слышно.

Сосредотачиваюсь на экране, совершенно забыв про мужа. Там — наша кроха. Такая крошечная, почти нереальная, будто нарисованная. Но я вижу её. Настоящую. Сердце ухает от восторга и страха вперемешку.

Толмацкий берёт мою руку в свою, пальцы уверенные, горячие. Наклоняется ближе, его дыхание щекочет висок. Я уже хочу отдёрнуть ладонь, но тут — тук-тук-тук. Громко, отчётливо, на весь кабинет.

Я замираю. Это сердечко моего ребёнка. Нашего ребёнка. Грудь наполняется таким ощущением, будто воздуха не хватает. Слёзы сами подступают к глазам, застилают картинку на мониторе.

Решаюсь украдкой посмотреть на Диму. Он будто тоже не дышит, пальцы сжимают мою руку крепче, и в его взгляде — что-то новое. Тепло? Грусть? Или мне только кажется? Кажется, да. Наверное, это мой беременный мозг дорисовывает картину, которой так хочется верить.

Но у меня дрожат губы, потому что впервые в жизни я увидела намёк на слёзы в его глазах. Никогда прежде он не позволял себе быть слабым рядом со мной. Казалось, он вообще не способен на это. И всё равно, я хочу, чтобы это было правдой. Чтобы сейчас, хотя бы в эту минуту, он искренне разделил мои эмоции.