Книга Развод. Его тайна сломала нас, страница 46 – Софа Ясенева

Разуваюсь, прохожу в гостиную и останавливаюсь на пороге.

Тоня сидит в кресле, укрывшись пледом, и что-то листает в телефоне. Вид у неё всё ещё уставший, бледность никуда не делась, но в позе уже нет той зажатости, которая бросалась в глаза раньше. Алиса расположилась на полу неподалёку, разложив перед собой альбом и карандаши. Рисует, тихо напевая себе под нос что-то невнятное.

Картина такая домашняя. И именно поэтому я не спешу её разрушать.

— Я дома, — говорю негромко.

Тоня поднимает взгляд, и в нём на секунду мелькает облегчение, которое она тут же прячет за привычной сдержанностью.

— Привет.

Алиса оборачивается чуть позже, как будто проверяет, стоит ли вообще реагировать.

— Привет, — бросает она и снова утыкается в рисунок.

Я прохожу внутрь, кладу папку с документами на тумбу и на секунду задерживаюсь рядом с Тоней. Хочется коснуться, проверить, как она, но я не тороплюсь — даю ей возможность самой решить, готова ли она сейчас к этому.

Она делает маленькое движение навстречу, едва заметное, но достаточное, чтобы я понял — да.

Касаюсь её плеча, чуть сжимаю.

— Как ты?

— Нормально, — отвечает она тихо. — Лучше, чем вчера.

Перевожу взгляд на Алису.

— Чем занята?

— Рисую, — не поднимая головы.

— Можно посмотреть?

Она на секунду замирает, потом быстро закрывает альбом ладонью.

— Нет.

Резко. Почти оборонительно.

Раньше я бы отступил сразу, перевёл в шутку или сделал вид, что не так уж и хотел смотреть. Сейчас просто киваю.

— Ладно.

И не давлю. Но и не делаю вид, что её реакция — это норма, на которую нужно закрыть глаза.

Переодевшись, возвращаюсь в гостиную и какое-то время просто наблюдаю за ними.

Тоня встаёт, идёт на кухню, начинает что-то разогревать. Двигается медленно, осторожно, будто всё время прислушивается к себе. Я отмечаю это, и внутри неприятно тянет от осознания, сколько всего я пропустил.

Алиса тем временем начинает ерзать, отвлекаться от рисунка, поглядывать на Тоню. В её взгляде нет прежней откровенной агрессии, но и тепла пока тоже нет. Скорее настороженность.

Я подхожу ближе и сажусь на диван.

— Алис, ты сегодня как себя вела? — спрашиваю спокойно.

Она пожимает плечами.

— Нормально.

— Это как?

— Просто нормально, — повторяет, чуть раздражаясь.

Я ловлю этот тон, но не реагирую сразу.

— Ты Тоню слушалась?

В этот момент она поднимает на меня взгляд. И в нём появляется знакомое выражение — проверка.

— Она мне не мама, — произносит она, растягивая слова. — Почему я должна её слушаться?

Я краем глаза замечаю, как на кухне на секунду замирает Тоня. Она делает вид, что занята, но я вижу, как напрягается её спина.

— Я и не говорю, что она твоя мама, — произношу спокойно. — Но пока ты живёшь в этом доме, есть правила.

Алиса хмурится.

— Какие ещё правила?

— Такие, что взрослых здесь нужно слушать, — продолжаю ровно. — И уважительно с ними разговаривать.

— Я и так нормально разговариваю, — фыркает она и отворачивается.

Если я сейчас снова отступлю, ничего не изменится.

Я смотрю на Алису, на её упрямо сжатые губы, и понимаю, что это и есть тот момент, когда нужно перестать быть удобным.

— Алис, — зову её, чуть твёрже.

Она не сразу, но всё-таки оборачивается.

И я впервые за всё это время не пытаюсь подобрать “мягкую” формулировку.