Книга Развод. Его тайна сломала нас, страница 35 – Софа Ясенева

Мы садимся. Первые минуты проходят странно.

Ольга что-то спрашивает — Алиса отвечает односложно или не отвечает вообще.

— Любишь рисовать?

Пожимает плечами.

— А мультики какие смотришь?

Молчание.

Я уже начинаю напрягаться, когда Ольга просто встаёт и ставит перед Алисой коробку с карандашами и лист.

— Давай тогда так, — говорит спокойно. — Нарисуешь, как хочешь. Всё, что захочешь.

Алиса смотрит на неё, потом на карандаши.

И вдруг тянется. Берёт чёрный. Потом ещё один.

Я слежу за каждым её движением, сам не замечая этого.

Она рисует быстро. Неаккуратно и с нажимом.

Ольга ничего не говорит. Просто наблюдает.

— Это кто? — спустя время мягко спрашивает она.

Алиса пожимает плечами.

— Девочка.

— А что с ней?

— Её бросили.

У меня внутри что-то неприятно ёкает.

— Где? — так же спокойно уточняет Ольга.

— В чужом доме.

Алиса продолжает водить карандашом, даже не поднимая глаз.

— А она одна там?

— Нет.

— Кто с ней?

Алиса чуть сильнее нажимает на карандаш, почти рвёт бумагу.

— Тётя.

Я чувствую, как рядом со мной напрягается Тоня.

— И как девочке с этой тётей? — продолжает Ольга.

Я уже думаю, что Алиса снова закроется, но она вдруг тихо говорит:

— Она злая.

У Тони едва заметно дрогают пальцы.

Я перевожу взгляд на Алису.

— Почему злая?

Алиса пожимает плечами.

— Потому что девочка ей не нравится.

— А девочка что делает?

— Плохо себя ведёт.

— Зачем?

Алиса на секунду замирает.

И потом, всё так же глядя в лист, говорит:

— Чтобы её забрали.

У меня в ушах будто гул появляется.

— Кто забрал? — тихо спрашивает Ольга.

— Мама.

Я сжимаю пальцы на коленях.

— А если мама не придёт?

Алиса не отвечает сразу.

Потом еле слышно:

— Тогда всё равно.

— Почему?

Она наконец поднимает глаза.

И смотрит прямо.

— Потому что её всё равно никто не любит.

— А если её любят, но она не верит?

Алиса хмурится.

— Тогда она первая не любит.

И снова опускает голову.

Когда Алису просят выйти в соседнюю комнату, она сначала смотрит на меня.

Я киваю.

— Я рядом.

Она уходит, но оборачивается на пороге на секунду. Потом скрывается.

— Я… — начинаю и не знаю, как продолжить.

Ольга не даёт мне уйти в это.

— Вы стараетесь, — говорит она спокойно.

Я усмехаюсь безрадостно.

— Плохо получается.

— Вы стараетесь быть для неё хорошим, — уточняет она. — Удобным.

Я поднимаю взгляд.

— А как надо?

— Неудобным, — отвечает она так же спокойно.

Я хмурюсь.

— В смысле?

Она чуть наклоняется вперёд.

— Ребёнку не нужен удобный взрослый, Юрий. Ему нужен устойчивый, тот, который может провести границы и будет следить за их соблюдением.

Слова простые. Но бьют точно.

— Она сейчас живёт в состоянии сильной тревоги, — продолжает Ольга. — Её мир разрушился. Единственное, что она может контролировать — это ваше отношение.

— И она его… ломает, — говорю глухо.

— Проверяет, — мягко исправляет она. — Насколько вы выдержите.

Я отвожу взгляд.

— И что мне делать?

— Ставить границы.

Я усмехаюсь.

— Я пытаюсь. Но…

— Вы сглаживаете, — перебивает она. — Смягчаете. Уходите от конфликта.

— Потому что не хочу её травмировать ещё больше.

— А сейчас вы её травмируете, — спокойно говорит она. — Отсутствием границ.

Я молчу.

— Для ребёнка границы — это не наказание, — добавляет она. — Это ощущение безопасности, предсказуемости.

— А если я перегну?