Книга Страсть на верхнем этаже, страница 18 – Катерина Ворон

И он молчал. Ждал. Наблюдал. Сходил с ума.

Тот вечер, когда она осталась допоздна, был случайностью. Он уже собрался уходить, когда заметил свет в окне отдела разработки. Он мог просто уйти. Он должен был просто уйти. Но ноги сами понесли его туда, и он остановился в дверях, и увидел, как она танцует.

Алиса не видела его. Она вытащила наушники, включила музыку, и танцевала, двигая бёдрами в такт какой-то ритмичной мелодии, подпевая себе под нос, и это было так мило, что он не мог оторвать взгляда. Она поправляла юбку, собирала бумаги, а потом вытащила резинку из волос, тряхнула головой, и этот рыжий водопад рассыпался по плечам, и она зажмурилась от удовольствия, и он смотрел на неё и понимал, что всё, приехали, он пропал, он не сможет больше притворяться, не сможет делать вид, что она для него просто сотрудница.

Она обернулась и увидела его. В её глазах был испуг. Он видел, как она сжимается, как пытается стать маленькой и незаметной, и это сжатие в груди, которое он чувствовал каждый раз, когда она боялась его, вдруг стало невыносимым.

Александр не хотел, чтобы она его боялась. Он хотел, чтобы она смотрела на него так же, как он смотрит на неё. С восхищением. С желанием. С... чем-то большим, чем просто симпатия.

Он подошёл к ней, взял отчёт, коснулся её пальцев, и почувствовал, как она дрожит. Он смотрел на её распущенные волосы, на её губы, которые она тут же облизала, на её грудь, которая тяжело вздымалась от волнения, а затем предложил подвезти её. Она отказалась, но и тут он настоял. Алиса пошла за ним, и он чувствовал, как её рука дрожит в его руке, как её пульс бьётся в такт его сердцу, и думал только о том, что если он отпустит её сейчас, то больше никогда не сможет приблизиться.

В машине она тараторила про отчёт, про вишню, про мармелад, и он слушал её голос, смотрел на её профиль, на её руки, которые она ломала от волнения, и вдруг понял, что не может больше молчать. Он протянул руку, убрал прядь волос с её лица.

Они поехали в ресторан. Он заказал всё сам, потому что знал — она растеряется в меню, выберет не то, будет стесняться. Александр смотрел, как она ест, с таким искренним удовольствием, с такой жадностью, что ему хотелось заказать ещё и ещё, лишь бы видеть эту улыбку и этот блеск в глазах.

Когда принесли десерт, она выпачкалась в шоколаде, и он потянулся пальцем, чтобы стереть эту каплю с её губ. Он знал, что это слишком интимный жест для начальника и подчинённой. Он знал, что переступает черту. Но он не мог остановиться. Он коснулся её губы, провёл пальцем по мягкой, тёплой коже, и почувствовал, как она замерла, как перестала дышать, как её зрачки расширились.

Он отвёз её домой и ему понадобились все силы, чтобы не напроситься в гости. Ему очень хотелось остаться с ней наедине в квартире, но он и в машине то едва сдерживался, чтобы не коснуться её бедра, когда юбка приподнималась.

Нет, он старался не торопиться, но едва ему хватит на это выдержки.

Они вышли из лифта с растрёпанными волосами и сбившимся дыханием. Алиса до сих пор не могла прийти в себя — её колени дрожали, губы горели от поцелуев, а между ног всё ещё пульсировало то сладкое, тягучее тепло, которое он подарил ей в стеклянной коробке, висящей между этажами. Она шла по коридору следом за ним, чувствуя, как её юбка сидит криво, как блузка выбилась из-за пояса, и понимала, что выглядит так, будто её только что… ну, собственно, так оно и было.