Книга Не его тип, страница 11 – Алиса Коршунова

Она не покупала ни одежды, ни украшений, не тратила деньги на развлечения. Тот лимит, который он дал ей как символ своей щедрости и власти, оставался нетронутым.

Она жила в его доме, но не принимала от него ничего, кроме крыши над головой. Это был немой, но красноречивый укор.

И по какой-то иронии именно эта мысль — о её молчаливой, стоической независимости — принесла ему в тот вечер странное, горькое утешение. В мире, где все что-то требовали, выпрашивали, шантажировали, она просто… молчала. И в этой тишине была какая-то непоколебимая сила, которую он только сейчас начал смутно ощущать.

Он искал способ выплеснуть гнев. Нашёл нечто, что сожгло его дотла

Лайам вернулся домой на три часа раньше обычного. Воздух в особняке был кристально тихим, наполненным лишь едва слышным гулом климатической системы и запахом полировки, которую Бернард наводил по утрам. Эта привычная стерильная пустота, которая обычно его успокаивала, сегодня действовала на нервы. В нём кипел остаточный адреналин от ссоры с Софи — грязный, едкий осадок гнева и фрустрации. Ему хотелось действия. Резкого, физического, примитивного выброса этой ядовитой энергии.

Его взгляд машинально скользнул по лестнице, ведущей в восточное крыло, где располагались её апартаменты. Элис, как всегда, была там, заперта в своей башне из слоновой кости. Мысль, грязная и резкая, пронзила сознание:

«Она твоя жена. По закону и по контракту. У неё есть обязанности. И сейчас она тебе обязана».

Он уже представлял, как поднимется, грубо откроет дверь без стука, застанет её за очередным скучным рукоделием. Увидит её испуг, её паническое отпрядывание. Возьмёт то, что принадлежит ему по праву. Это был бы акт мести — не ей, а всему миру: Софи, его родителям, её родителям, этой душащей клетке приличий.

Он сделал несколько шагов к лестнице, пальцы сжались в кулаки. Но тут же, с почти физическим усилием, отбросил эту мысль. Это было бы низко. Подло. Это было бы именно тем, чего от него все ожидали — животным поведением выскочки-нувориша. Он не опустится до этого. Не позволит себе стать монстром в собственной истории.

Он резко развернулся, намереваясь отправиться в спортзал, чтобы добить адреналин на тренажёрах. Но в этот момент его слух уловил нечто. Не звук, а скорее его отсутствие в привычной тишине. Затем — едва различимый, приглушённый стон. Не крик боли, а… что-то другое. Звук, настолько чуждый этой части дома, что он замер на месте, насторожившись.

Тишина вернулась на пару секунд, а затем донеслись другие звуки: приглушённый шорох, едва слышный скрип пружин, сбивчивое, учащённое дыхание.

И запах. Сначала лишь намёк, тонкая нить, вплетённая в стерильный воздух. Не духи. Что-то органическое, тёплое. Сладковатый, пудровый аромат розы, смешанный с чем-то молочным, кожным. Запах, от которого мышцы живота непроизвольно напряглись, а в кровь ударил мгновенный, первобытный импульс.

Он подошёл к её двери, затаив дыхание. Прислушался. За дверью слышались сдержанные, но явные звуки движения, подавленные всхлипы, от которых по его спине пробежал холодок, а затем волна жара.

Его первым порывом было постучать. Но ноги уже несли его прочь — не к спортзалу, а в его кабинет. К старому дубовому бюро. В самом верхнем запертом ящике, куда он заглядывал раз в год, лежали дубликаты ключей от всех комнат в доме. Страховка. Привычка контролирующего человека.