Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 94 – Ник Савельев

— Кошелёк и сумку на землю. Иди и не оглядывайся, — прохрипел с явным немецким акцентом тот, что спереди и левее, с обезображенным оспой лицом.

Грабители. В таком квартале. В такое время. Слишком грубо. Слишком нагло. И слишком много их для простого кошелька.

— Берите, — сказал я и бросил свою сумку с документами ему под ноги. Он инстинктивно взглянул вниз. Этого мгновения мне хватило.

Я рванулся вперёд.

Первый, с оспинами, поднял голову — и моё колено на полном ходу влетело в его солнечное сплетение. Мощный, словно выстрел из пушки, удар, в который вложен вес тела до последнего грамма. Он сложился пополам с хриплым «ууф», выплёвывая воздух. Я не дал ему упасть. Моя левая рука, согнутая в локте, вцепилась в его шею, притянула, а правый локоть, коротко и жёстко, как молоток, обрушился ему на основание черепа. Он рухнул беззвучно.

Я уже разворачивался, слегка отклонившись корпусом назад. Дубинка второго здоровяка просвистела в сантиметрах от моего виска. Я нырнул под его руку и выпрямился. Мой левый локоть, идущий снизу вверх, с хрустом встретился с его нижней челюстью. Его голова запрокинулась. Не давая опомниться, я вцепился в его куртку, резко потянул на себя и вниз, и всадил колено ему в живот, а затем, когда он согнулся, — вторым коленом с выпрыгиванием разбил ему лицо. Он отлетел к стене и сполз по ней, оставляя кровавый след.

На всё ушло несколько секунд. Тело работало само, вспоминая бесчисленные спарринги в душных спортзалах. Это был не благородный бой на шпагах. Это была грязная, эффективная механика причинения боли самым доступным способом — локтями и коленями.

Сзади, с тяжёлым топотом, нёсся третий. Самый крупный. Он нанёс размашистый удар кулаком. Я принял его на предплечье, смягчив, и тут же, используя его инерцию, вошёл в клинч. Мои руки обхватили его шею, я прижался всем телом, лишив его пространства для замаха. Он рванулся, пытаясь сбросить. Я позволил — и как только он отклонился назад, моё правое колено со всей силы врезалось ему в бедро, по нерву. Его нога подкосилась. Он зарычал от боли и ярости, пытаясь схватить меня. Я отпустил клинч, отшатнулся на полшага и нанёс низкий, сбивающий удар голенью по его опорной ноге. Он потерял равновесие и рухнул на одно колено.

Теперь он был ниже. Я схватил его за волосы, резко дёрнул голову вниз и встретил её своим коленом, летящим навстречу. Раздался тупой, влажный звук. Он замер, затем медленно, как срубленное дерево, повалился набок.

Тишина. Только моё хриплое дыхание и стоны первого, который начинал приходить в себя. Вся схватка длилась не больше двадцати секунд. Старый добрый муай-тай. Никаких правил. Только локти, колени, и жёсткий расчёт.

Я вытер рукавом кровь с губ — я сам прикусил её при ударе локтем. Мышцы ныли от напряжения, голень и колени побаливали. Но я стоял на ногах.

Я подобрал свою сумку и осмотрелся. Один — с разбитым лицом и, возможно, сотрясением. Другой — с развороченной челюстью. Третий — с разбитым носом и выбитыми зубами. Ни одного смертельного ранения. Грабители? Что-то было не так. Не было ножей, они не рвались убивать. Они хотели окружить, повалить, избить. Запугать. Сломать что-то — руку, ногу, рёбра, оставить калекой.

Это было послание от Лефранка. Или от того, кто стоял за ним. Для меня это не было вопросом.