Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 81 – Ник Савельев

— Здравствуйте, господин ван де Схельте. У меня для вас подарок — кофе. Я тоже запомнил, что вы ценитель этого напитка, — я протянул ему свёрток с зёрнами.

Он улыбнулся, прищурив свои подслеповатые глаза, медленно вытер руки о свой передник и взял свёрток в руки.

— Божественный запах. Это подарок, или взятка?

— И то и другое, — ответил я просто. — Я пришел послушать про рынок тюльпанов.

— А вы, господин де Монферра, все более становитесь голландцем. Сразу к делу. Это радует. Что же именно вас интересует?

— Я хотел бы понять, как работал рынок тюльпанов в старые времена, до того, как тюльпанами стали торговать в тавернах и церквях.

Тихая оранжерея пахла влажной землёй и сладковатым запахом луковиц. Ответил он не сразу. Сел на низкую скамью, и медленно, с каким-то почти ритуальным вниманием, начал протирать сухой тряпицей гладкие, плотные луковицы, раскладывая их перед собой на грубом холсте. Я присел напротив, на пустую кадку.

Ван де Схельте положил очередную луковицу, медленно вытер руки.

— Хорошо, господин де Монферра. Вы спрашиваете не о рынке, вы спрашиваете о ремесле. О том, как рождается истинная ценность. Я расскажу вам по порядку.

Он взял одну из луковиц.

— Первый шаг — выведение. Это не волшебство. Это терпение и наблюдательность. Среди сотен обычных тюльпанов ты находишь один — с иной полоской, оттенком, формой. Это «спорт», случайный каприз природы. Ты берёшь его луковицу и сажаешь отдельно. На следующий год смотришь — повторились ли признаки? Если да — это начало пути. Если нет — это пустое, и ты это выбрасываешь. Так, от года к году, ты отбираешь только те луковицы, что стабильно дают нужный рисунок. Ты ведёшь записи, зарисовки. Проходит пять, а то и семь лет, прежде чем ты можешь с уверенностью сказать — да, это не случайность, это устойчивый признак. Это — основа будущего сорта.

Ван де Схельте продолжал свой ритуал с луковицами.

— Второй шаг — признание. Ты, со своими записями, зарисовками и лучшими луковицами, идёшь на собрание нашей гильдии цветоводов. Ты кладёшь все это перед комиссией. Комиссия состоит из старейшин — самых опытных, тех, которые за свою жизнь видели тысячи цветов. Они смотрят. Сверяют с реестром — большой книгой, где записаны все признанные сорта. Они задают вопросы: «Мартен, а это не тот ли узор, что был у старого ван Лейдена? А уверен ли ты, что кайма не исчезнет в дождливое лето?». Это суд равных. Если они решают, что сорт новый, стабильный и достойный, его вносят в реестр. Только с этого момента он официально существует в мире.

Ван де Схельте поднял одну из луковиц, долго рассматривал её на свет и отложил в сторону.

— Третий шаг — продажа. Мы, цветоводы — те, кто выращивает и те, кто продаёт. Но продаём мы не на площади. Мы продаём на закрытых аукционах гильдии или через доверенных маклеров. Покупатели нам известны — это другие цветоводы, коллекционеры, богатые бюргеры, аристократы, которые хотят украсить свои сады. Они покупают луковицу, чтобы вырастить из неё цветок. Цена на таком аукционе складывается из многих вещей — редкости сорта, его «титула» из реестра, репутации селекционера и, конечно, красоты. Эта стоимость может увеличиваться год от года, если сорт хорошо себя показывает и спрос на него растёт среди знатоков. Но это медленный, понятный рост. Как у хорошего вина, что дорожает со временем. Гильдия следит, чтобы не было обмана. Продать под видом «Адмирала» простой сорт — означает опозориться навсегда и быть изгнанным из сообщества.