Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 86 – Ник Савельев

На десятый день января пришло письмо. Я узнал его ещё до того, как взял в руки, по тому, как Жак протягивал его, по лёгкой улыбке на его лице.

— Держи, — сказал он. — Любовное послание.

Я взял письмо, поднялся к себе, закрыл дверь. Развернул. Коротко, как всегда. Наша почта занималась тем, что скорее можно назвать телеграммами, переписанными мелким почерком на тонкой бумаге короткими сообщениями, способными уместиться на лапке почтовой птицы.

«Сегодня смотрела на твой дом. Глупо, конечно. Ты далеко, но я всё равно смотрела. Здесь холодно. Я топлю печь каждый день, дрова кончаются быстро. Купила ещё. Не волнуйся. Скучаю, жду когда ты вернешься. К.»

Я сидел на кровати, держал письмо в руках и смотрел в стену. Внизу грохотала кузница. А я думал о том, что самое страшное в разлуке — это неопределённость. Ты не знаешь, что там, в другом городе, в другой жизни. Ты не знаешь, помнят ли о тебе так же сильно, как помнишь ты. Сплошные неопределенности. Значит, надо верить.

Я написал письмо, краткий набор банальностей. Хотел порвать и выкинуть, но передумал, отдал письмо Жаку.

— Отправь, — сказал я.

Он взял, повертел в руках, хмыкнул.

— Длинное, — заметил он. — Признался ей в любви наконец?

— Отправляй, — повторил я.

Вот так всё и происходило. Это началось не с фактов. Фактов у меня не было вообще. Было только чувство, которое приходило по ночам, когда кузница внизу замолкала и в комнате становилось так тихо, что я слышал, как скребётся мышь где-то под полом. Я лежал и прокручивал в голове одно и то же. Жак и Дюваль. Дюваль и Жак.

Они не были знакомы. Я никогда не видел их вместе. Жак ни разу не упомянул его имени. Дюваль спрашивал о Жаке один раз, мельком, как о случайном прохожем в зелёной шляпе. Всё чисто. Но почему тогда у меня внутри, под ложечкой, сидит этот холодок?

Я начал вспоминать. Когда Жак купил ту шляпу? Где-то в январе. А когда я уезжал за кружевом? В конце декабря. Значит, шляпа появилась, пока меня не было. Хорошо, но шляпа это ерунда.

Английский. Он начал учить английский. Тоже в январе. Сказал, что для бизнеса. Сказал, что всегда хотел выучить, да времени не было. А тут вдруг появилось. И Дюваль работает на англичан. Совпадение? Не думаю.

Ещё. У Жака появился новый кошелёк, хорошая кожа, тиснение. И сапоги. Не новые, но ухоженные, будто их чистили каждый день. Раньше он за собой так не следил. Но у нас появились большие деньги. Может он себе это позволить? Или нет? И почему так много совпадений?

Теперь он часто куда-то уходит. Я не слежу, я просто слышу. Сначала скрип лестницы вниз, потом шаги за окном, потом тишина. Возвращается поздно. Ложится спать. Утром как ни в чём не бывало.

Я не спрашиваю. Что спрашивать? «Ты куда ходил»? Скажет, что к бабе. И что я скажу? Но внутри растёт холодок.

Вчера я зашёл в контору вечером, думал, там никого. Жак сидел за столом и быстро убрал какую-то бумагу в ящик, когда я вошёл. Слишком быстро. Сказал: «Записывал кое-что для памяти». Я не поверил. И не спросил. Спросить — значило признать, что я не доверяю.

А я не доверяю. Вот в чём дело. Я не доверяю Жаку. Человеку, с которым проработал почти год. Который сидел напротив меня в конторе на Брейстрат, травил байки, читал Вийона, пил пиво. Который поехал со мной в Льеж, помогал обустраиваться, смешил клиентов своей дурацкой улыбкой.