Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 52 – Ник Савельев

К полудню дождь усилился. В конторе стало темно, пришлось зажечь свечи. Жак задремал над книгой, я перебирал бумаги, Восс сидел в своём углу и смотрел в стену.

Потом Восс встал. Это было настолько неожиданно, что я вздрогнул. За всё время он ни разу не покидал своего места. Он подошёл к Жаку, тронул его за плечо. Жак подскочил, чуть не упав со стула.

— Мне нужно отлучиться, — сказал Восс своим ровным, безжизненным голосом. — По нужде. Вернусь через четверть часа.

Жак тупо кивнул. Восс посмотрел на меня, потом на дверь и вышел, зацепив одно из писем рукавом. Оно упало на пол, а он, ничего не заметив, вышел.

— Вот раззява, — я подобрал письмо с пола.

— Никогда не видел, чтобы он вставал, — сказал Жак, протирая глаза. — Я думал, он прибит к стулу.

Я уже собирался положить письмо на место. Обычный лист, плотная бумага. Я развернул письмо, и увидел набор слов: «Корабль серебро вторник утро семь восток луна считает…», и так далее. В конце — нечто осмысленное: «У меня нет книги, использовал Седанскую библию и Нидерландские истории, помоги мне Господь».

Я перечитал два раза. Три раза. Внутри у меня всё сжалось. Это была шифровка. Я читал о таких — в книгах про шпионов. Слова-заполнители, код по двум книгам, простая замена. Неважно. Кто-то в Роттердаме отправил шифровку кому-то в Амстердам. Кто? Кому? И главное зачем?

Я лихорадочно оглядел письмо. Положить на место? Сделать вид, что не заметил? Наверное, что-то подобное испытывает лиса, когда лезет в курятник, понимая, что может поплатиться шкурой. Я сунул письмо во внутренний карман камзола, дав себе слово сразу же положить его на место, когда расшифрую.

Дверь открылась. Восс вошёл, сел на своё место, взял следующее письмо. Даже не посмотрел на нас. Я смотрел в свои бумаги, но видел только эти слова: «корабль», «серебро», «вторник», «утро», «семь», «восток», «луна», «считает». Что это? Торговые коды? Шпионское донесение? Кто адресат? Остаток дня я просидел как на иголках. Каждый раз, когда Восс брал очередное письмо, я ждал, что он что-то скажет. Но он молчал. Читал, записывал, откладывал.

К вечеру я ушёл, сославшись на головную боль.

Я вышел под дождь и зашагал прочь от Брейстрат так быстро, будто за мной гнались. Пальцы то и дело нащупывали во внутреннем кармане плотный край письма — оно лежало там, жгло кожу, напоминало о себе при каждом шаге. Седанская библия была у меня всегда с собой. Карманное издание, которое я купил в первую же неделю после того, как мадам Арманьяк настоятельно порекомендовала мне посещать валлонскую церковь. «Гугеноты должны быть благочестивы несмотря на возраст, месье де Монферра». Я исправно ходил по воскресеньям, сидел на скамье, слушал проповеди и делал вид, что понимаю, о чём идет речь. А библия лежала в кармане камзола мёртвым грузом. Сегодня она пригодилась.

«Нидерландские истории» Питера Корнелиса Хофта — это была проблема. Такую книгу просто так не купишь, она стоила больших денег. Но я знал, где она есть. У ван дер Линде, в книжной лавке на углу Вармёстрат. Того самого старика, у которого я когда-то покупал атласы и где впервые встретил Катарину. Я прибавил шагу.

Лавка была уже закрыта, когда я подошёл. Тёмные ставни, запертая дверь. Я постучал — сначала тихо, потом громче. Изнутри донёсся шаркающий шаг, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель можно было разглядеть мокрого посетителя.