Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 124 – Ник Савельев

У дома ван Лоона стояло несколько карет. Тяжёлые, оббитые тёмной кожей, с занавешенными окнами, с гербами, которые я не мог разглядеть. Вокруг карет творилась суета. Солдаты что-то перетаскивали, офицер сверялся с какими-то бумагами, слуги в ливреях сновали туда-сюда с сундуками, ящиками, с чем-то ещё, что нельзя было разглядеть в полумраке.

Я никогда не видел ван Лоона таким. Он носился по двору как угорелый. Выскакивал из дома, что-то кричал солдатам, исчезал, снова появлялся, на ходу застёгивая камзол, заглядывал в какие-то списки, которые ему подсовывал секретарь, отмахивался, бежал обратно. Сейчас он выглядел как приказчик из мелкой лавчонки, которого внезапно застал хозяин.

Я стоял, не зная, что делать. Идти дальше? Возвращаться? Внутри всё сжалось, и я вдруг остро, до тошноты, понял, что сейчас здесь решается что-то, ради чего меня проверяли, за чем наблюдали, для чего держали рядом.

— Бертран.

Голос Гроция выдернул меня из ступора. Я не заметил, как он подошёл. Он стоял рядом, трезвый, сосредоточенный, и в его глазах не было ни обычной рассеянности, ни пьяного блеска.

— Идём, — сказал он коротко.

Я пошёл за ним к посту. Нас остановил сержант. Лицо в оспинах, мундир застёгнут на все пуговицы. Он узнал Гроция, кивнул, перевёл взгляд на меня. Гроций сказал: «Свой». Сержант подозвал офицера, тот подошёл, держа в руке список с сургучной печатью на уголке. Офицер посмотрел на меня.

— Ваше имя?

Я назвал. Он провёл пальцем по списку, кивнул. Поднял глаза, запоминая моё лицо.

— Прошу прощения, сударь, — сказал он, обращаясь ко мне. — Приказ обыскивать всех, кто входит. Ничего личного.

Я развёл руки в стороны. Он обыскал меня быстро, но без суеты, провёл ладонями по бортам камзола, по поясу, по голенищам сапог. Кинжал, который висел у меня на поясе он выдернул из ножен, посмотрел на лезвие.

— Красивая работа, — сказал он. — Получите при выходе.

Он сунул кинжал за пояс, отступил на шаг, кивнул. Мы прошли к дому. Внутри вместо слуг у лестницы неподвижно замерли двое солдат с алебардами.

Гроций прошёл в комнату на первом этаже, где я никогда прежде не был. Там было накурено. За небольшим столом сидела вся честная компания — Мейер, Кокк, Хазебрук.

— Садитесь, — сказал мне Гроций.

Я сел на свободный стул.

— Приветствую, — сказал Мейер. Голос у него был глухой, усталый. — Вы всё видели. Вопросов не задавайте. Слушайте. Люди, которые приехали, будут здесь жить не день, не два. Может, месяц. Может, больше. Никто не знает. Пока они здесь, улица будет закрыта. Испанцы взяли на себя охрану снаружи. Наша задача — чтобы у тех, кто внутри, было всё, что нужно для переговоров. Чтобы им никто не мешал. И чтобы никто снаружи не узнал, что здесь происходит.

Он помолчал, давая мне время осознать.

— Если кто-то спросит, что тут происходит, — продолжил он. — У нас крупная торговая сделка. Подробностей никто не знает. Запомните это.

Я кивнул.

— Теперь о вас, — продолжил Мейер. — Ваша почта. Люди, которые приехали, будут отправлять сообщения. Много сообщений. В Амстердам, в Гаагу. Отправляйте их также, как раньше — лично. Теперь насчет этого вашего Жака.

Мейер усмехнулся.

— Жак работает на Дюваля, мы это знаем. Весь Льеж знает что Жак работает на англичан. Эти идиоты ничего не умеют делать как следует, даже шпионить. Пусть работает дальше. Пусть смотрит. Пусть слушает. Пусть докладывает всё, что касается этой крупной сделки.