Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 101 – Ник Савельев

К концу апреля я знал уже почти всех постоянных гостей в доме на Ор-Шато. Знал, кто с кем говорит, кто на кого как смотрит. Знал, что Мейер терпеть не может Кокка, но они компаньоны. Знал, что Гроций, самый умный из троих, но слишком молод, чтобы его слушали. Знал, что Хазебрук не только племянник, но и правая рука ван Лоона, и если надо что-то передать, лучше говорить с ним.

Однажды, в конце апреля, я сидел на своём обычном месте, между Гроцием и Хазебруком, и слушал разговор о новых пошлинах на ввоз оружия во Францию. Ван Лоон, как всегда, сидел во главе стола и молчал. Лакеи бесшумно меняли блюда. За окном смеркалось. И тут я поймал взгляд. Короткий, быстрый, но отчётливый. Мейер смотрел на меня, и в его глазах было что-то новое. Не оценка, не любопытство, а что-то похожее на констатацию факта.

Теперь про меня в Льеже уже знали не только как о почтальоне. Не то чтобы я стал важной персоной, но теперь, когда я заходил в таверну «Три молотка», трактирщик сам нёс мне кружку, не дожидаясь заказа. Когда я проходил по улице, оружейники у входа в мастерские кивали мне — кто коротко, кто приветливо. Так, как кивают тому, с кем можно иметь дело.

Медный бизнес шёл в гору. Это была не монополия, конечно, до монополии мне было как до Амстердама пешком, но уже через месяц после первых поставок у меня было несколько постоянных заказчиков среди местных оружейников. Ещё человек десять заказывали от случая к случаю, когда их обычные поставщики не справлялись. Когда вокруг всё ходуном ходит, человек, который предлагает твёрдую цену на полгода вперёд, становится почти родным.

В нашей почтовой конторе теперь пахло не только углём и железом, но ещё и кожей. Я купил новое кресло, удобное, с высокой спинкой. Жак сначала косился, потом привык. Он сидел за своим столом, перебирал письма, звякал ключами и время от времени поглядывал на меня. В его взгляде появилось что-то новое. Какое-то опасливое любопытство. Как у собаки, которая видит, что хозяин принёс большую кость, и не знает, достанется ли ей хоть кусочек.

Иногда я ловил себя на мысли, что стал слишком циничным. Раньше бы меня такое положение дел — практически друг оказался шпионом — свело бы с ума. Теперь я только усмехался про себя. Льеж научил меня смотреть на вещи проще. Люди есть люди. Каждый ищет своё. Жак ищет денег и, может быть, чувства важности. Дюваль ищет информацию. Ван Лоон и его компания ищут влияния. Де Мескита строит свою комбинацию, и она разрастается, как грибница после дождя. А я…

Наверное, я ищу то же, что и все — чтобы меня просто оставили в покое и дали жить своей жизнью. Только вот в нашем мире, если ты чего-то стоишь, тебя никогда не оставят в покое. Придут с улыбкой, предложат выпить, поговорить, поужинать. А потом ты уже часть чьей-то игры, и выхода нет.

В мае случилось важное событие. Меня пригласили в гильдию оружейников. Не в члены, конечно, туда чужих не брали. На ежегодный ужин, который устраивали для крупных поставщиков и почётных гостей. Приглашение принёс лично старшина гильдии, старый оружейник по имени Ламбер Дефоссе, чья мастерская делала стволы для лучших мушкетов в Европе.

— Месье де Монферра, — сказал он, входя в контору и оглядываясь с любопытством. — Слышал про вас. Говорят, у вас отличная медь, прямо с рудника. Стабильные поставки. Мы таких людей ценим.