Книга Наследие Зари, страница 11 – Лиса Хейл

— Нет, – тихо сказала Элара. – Ваши формы меня не интересуют.

Она обернулась к плачущей девушке. Она не могла вытащить её отсюда. Но она могла сделать одно маленькое дело. Элара наклонилась и подняла сломанный микрофон. На секунду её голубой глаз встретился с заплаканными глазами оператора. Она не послала ей свет или надежду. Она просто увидела её. Как человека. Не как функцию.

— Держи, – сказала Элара, протягивая микрофон.

Девушка перестала плакать, смотря на неё с изумлением. На её лице не появилась надежда. Но появилось недоумение. Сломанная программа на мгновение дала сбой.

Элара выпрямилась и пошла прочь, к противоположному выходу из зала. Женщина-надзиратель не пыталась её остановить. Она просто сделала новую пометку в планшете, её лицо оставалось невозмутимым маской.

Проходя мимо, Элара увидела дверь с табличкой «Крыша. Технический выход». Её внутренний компас указывал туда. Вверх? После всего этого движения вниз?

Она вышла на лестничную клетку и начала подниматься. Воздух становился чище, гула почти не было слышно. Она прошла круг Гнева не тем, что победила его в бою, а тем, что отказалась в нём участвовать. Она не дала системе себя обработать.

Она толкнула тяжёлую дверь, и её встретил слепящий свет закатного солнца и порыв свежего, холодного ветра. Она стояла на крыше небоскрёба, над самым адом. И впервые за долгое время она сделала глубокий, полный вдох.

Она не знала, кто она. Но она начала понимать, кем она не была. Она не была гневной. И не была унылой.

Она была свободной. И этот ветер на высоте был первым по-настоящему чистым ощущением за всё это время.

Ветер на крыше был единственным, что казалось реальным. Он обжигал лицо, выдувая из лёгких остатки спёртого, ядовитого воздуха колл-центра. Элара стояла на краю, глядя на город, раскинувшийся внизу, в дымчато-золотистой дымке заката. С этой высоты он казался прекрасным. Тихим. Он скрывал все те круги ада, через которые она прошла.

Она не чувствовала себя победительницей. Она чувствовала себя пустой. Пройдя через Гнев, отказавшись от него, она выжгла в себе всё, что горело. Осталась лишь холодная, звенящая тишина.

И в этой тишине зазвучали вопросы. Не кричащие, как раньше, а настойчивые, как капли воды, точащие камень.

Кто я?

Ответ «возможность» был слишком абстрактным. Возможность чего? Для кого?

Она посмотрела на свои руки. Руки служанки. Они убирали чужие покои, стирали чужую пыль. А теперь… они противостоят Аду? Это было нелепо.

Её золотой глаз, уставший и потухший после пятого круга, медленно открылся. Он смотрел на город, и Элара вдруг поняла, что видит не здания, а догмы. Жёсткие, незыблемые структуры верований, которые держали этот мир на плаву и одновременно душили его. Религия, наука, деньги, статус – всё это были формы веры. А что было у неё?

Ничего.

Она была еретиком по самой своей природе. Дитя, не вписывающееся ни в одну категорию. Не ангел, не демон, не совсем человек.

Она обернулась. Посреди крыши, среди вентиляционных шатров и антенн, стояла дверь. Не грубая, техническая, а из тёмного, полированного дерева, с матовой стеклянной вставкой. Она вела не вниз, а в небольшую, неприметную пристройку – часовню для высшего руководства «Вершины». Место, где сильные мира сего отдавали дань ещё одной форме веры, чтобы успокоить совесть.