Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 75 – Анна Кэтрин Грин

Ее непроницаемое лицо, в присутствии этого человека стало открытой книгой, которую легко могли прочитать все желающие. Ее буквы пылали огнем, но это делало их не менее ясными. Я видела, как ее ресницы дрожали. Наконец глаза ее устремились на фортепиано. Она встала как королева.

— Мистер Роджер Голт неплохо поет, — сказала она, проходя мимо отца, — я попрошу его спеть одну из тех старых баллад, которые вы так любите.

Разговор тотчас прекратился. Полковник, не скрывавший своего пристрастия к музыке, тотчас вежливо обернулся к мистеру Роджеру Голту. Тот встал, низко поклонился и подошел к фортепиано.

«Он непременно объяснится с ней», — подумала я.

Как только они стали вместе переворачивать ноты, я видела, что его губы зашевелились, а Джекилина что-то коротко ответила ему. Он выбрал ноты и начал петь. Если бы я знала, что заключалось в его словах, я ни за что не позволила бы его голосу раздаться в той комнате, где раздавался голос матери Джекилины. Но могла ли я угадать безумную страсть, которая из гордости или из-за чего-то другого вдруг встретила странную, непонятную преграду. Я сидела тихо и в моем уголке, пока в комнате раздавались звуки шотландской любовной песни. Не удивилась моя взволнованная душа и когда по окончании Джекилина подошла к тому человеку, которому обещала свою руку, и взглянула на него с сияющей улыбкой, полной восторга, которой она не смела показать его брату.

Еще одно небольшое обстоятельство навсегда запечатлело этот час в моей памяти. Она показывала гостям редкое растение, стоявшее на окне, и описывала его чудеса, когда Роберт Голт, ее жених, схватил ее маленькую белую ручку, перебиравшую листья громадной пальмы, и взглянул на палец, на котором должен был находиться его перстень, вопросительно взглянул на Джекилину.

— О! — сказала она, отнимая свою руку. — Вы не видите вашего брильянта? Он у меня, в кармане; брильянт великолепный, но перстень мне не впору.

Она сказала эти слова с таким видом, который, наверное, заставил одно сердце в этой комнате радостно забиться, но мои тайные опасения не утихли.

— Не впору! — повторил ее жених и просил позволить ему посмотреть, но Джекилина покачала головой, подошла к фортепиано и начала напевать веселую песенку, походившую на серебряный колокольчик, потрясаемый ужасной и сильной бурей.

Даже полковник чувствовал перемену в дочери, хотя не мог понять причину, и весь вечер как-то странно вздыхал, так что мое сердце замирало от какого-то непонятного предчувствия.

Только жених ничего не понимал, а если и чувствовал какую-то новую и странную пылкость в ее обращении, то приписывал ее своему присутствию и своей любви.

Мистер Роджер Голт, напротив догадался обо всем. Хотя он был необыкновенно спокоен, он не пропускал ни одного ее взгляда, брошенного на него. Но улыбка, с которою он смотрел на нее, была непонятна для меня. Она показывала какое-то торжество и казалась мне почти зловещей.

«Она отдала свою руку достойному человеку, — думала я, — что ни говорило бы ее сердце. А вдруг не отдала?»

Я начала сомневаться. Со своим необузданным характером она была способна на все; имела ли она намерение разойтись с Робертом теперь, когда увидала Роджера? Я не видала признаков этому, кроме очевидного восторга, который они находили в присутствии друг друга.