Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 74 – Анна Кэтрин Грин

Он опять повторил:

— Вы женщина и должны знать.

Потом позвал к себе дочь.

Не знаю, что произошло между ними, но полковник ответил мистеру Голту, что он согласен, если будет согласна его дочь. Я узнала это от самой Джекилины, которая принесла мне письмо, чтобы отправить его на почту.

— Вы видите, что отец вас понимает, — сказала я.

Она насмешливо сжала свои пунцовые губы, но не ответила ничего.

Конечно, мистер Голт лично ответил на посланное письмо.

Джекилина приняла его с причудливым кокетством, которое, очевидно, приводило его в недоумение. Однако она приняла от него перстень и прошептала, проходя мимо моей двери:

— Я помолвлена, и с Голтом!

Слова эти долго раздавались в моих ушах, почему? Она не желала поздравлений и не позволяла говорить соседям о ее помолвке. Она даже сняла перстень. Никто не смел ей возражать, даже отец, несмотря на его церемонность во всем, что касалось общественных приличий. Дело в том, что Джекилина была совсем не такой, какой была до тех пор, как дала слово Голту. Когда он уехал, сказав ей, что едет готовить золотую клетку для своей птички, она очень изменилась. Холодная сдержанность сменилась лихорадочным ожиданием. Она ходила по комнатам, как будто на полу были горящие угли, а из окон смотрела так, точно на них были решетки, как в тюрьме; день и ночь смотрела она в окно, а сама не выходила никуда. Письма, получаемые от жениха, она читала небрежно и тотчас бросала по прочтении, она жаждала его приезда. Отец отмечал ее тревожное состояние и часто вздыхал.

А я потихоньку плакала.

«Если он не ответит ей такой же страстью, — думала я, для моей любимицы жизнь покажется адом!»

Вдруг в один день вся тревога исчезла. Красота ее вспыхнула как пламя, я смотрела на нее с удивлением, пока она не сказала:

— Мистер Голт будет сегодня.

Тогда мне стало все понятно, и я, улыбаясь, занималась моими делами.

Она оделась так, как никогда раньше, и показалась мне великолепной в своем бостонском платье. Она была ослепительна, как прелестная картина, но на пальце ее не было перстня.

— Джекилина! — вскричала я, — ты забыла кое-что, — и я указала на ее руку.

Она покраснела и вытащила перстень из кармана.

— Он со мной, — сказала она, — но он мне велик, — и опять небрежно положила его в карман.

В три часа пришел поезд. Я видела, как глаза ее сверкали, а губы горели. Через несколько минут два человека показались в калитке.

— Мистер Голт и его брат! — так было доложено.

Но мне этого не было нужно, чтобы понять наконец Джекилину.

Встречали ли вы когда-нибудь человека, который произвел бы на вас ошеломляющее впечатление, подобное разряду электрического тока? Таков был мистер Роджер Голт, который вошел в калитку вместе с женихом Джекилины. Нельзя сказать, чтобы он был красавец. Он ни на минуту не мог вынести сравнения со своим братом, а между тем, когда они оба были в комнате, вы смотрели только на него. Он казался моложе, был ниже ростом, а между тем в разговоре занимал главенствующую роль.

Меня не было, когда Джекилина встречала гостей и представляла Роджера Голта своему отцу. Но позднее я провела с ними полчаса и видела достаточно для того, чтобы убедиться в фальшивости моего последнего предположения. Никогда на человеческом лице не виднелось более ясных признаков безумной страсти, когда он сидел у дальнего окна, будто любуясь весенним ландшафтом, но в действительности бросая взгляды на Джекилину, которая слушала с надменной небрежностью, но с каким-то тревожным блеском в глазах, разговор своего жениха с полковником. Я боялась, что он вскочит со своего места, бросится на нее и попросит объяснения насчет ее помолвки. Но кроме нетерпеливых пылающих взглядов, он сдерживал себя, и не выдержала, наконец, Джекилина.