Книга Ключи от бездны, страница 68 – Алексей Биргер

— Им ты другое заявил, — сказал наконец генерал. — А именно, что это местное начальство мешает тебе банду взять. Я гляжу,вы все там готовы валить вину за неудачи друг на друга. И рады потопить любого, лишь бы самому остаться чистеньким и целеньким. Надо понимать, ненормальная обстановка в районе сложилась, так?

— Я несколько иначе выразился, — ответил Высик. — Я говорил о том, что у нас нет должной оперативности. Пока согласуешь планы, пока подразделение автоматчиков поднимешь, уже, считай, время упущено. Кроме того, банда дерзкая. Я не исключаю, что кто-то может следить за казармой, где размещаются выделенные нам автоматчики, и посылать сигнал, едва увидит, что они движутся на выезд в полной боевой готовности: мол, линяйте, ребята, из того места, где вы находитесь, вас, похоже, засекли и попытаются взять. Тут любая система мгновенного оповещения сгодится, хоть голуби, хоть мигание фонариками, хоть что. Если бы я мог действовать неожиданно и стремительно, я уже уничтожил бы Кривого. Если вы изучали мое личное дело, то знаете, что в Литве я самую неуловимую банду «лесных братьев» накрыл за несколько дней. И это на незнакомой местности, где и от населения не очень-то дождешься помощи! Но тогда — да, я мог действовать самостоятельно. Если бы и сейчас мне доверили действовать самостоятельно… Но, разумеется, так, чтобы не подрывать авторитет моего начальства, которое ни в чем не виновато, оно действует согласно всем инструкциям.

— А ты, значит, хотел бы кое-где эти инструкции нарушить.

— Хотел бы.

— И ответственность на себя возьмешь за все последствия?

— Возьму.

Генерал ничего не ответил. Достав очередную папиросу, он открыл очередную папку. Высику он так и не предложил закурить.

Высик узнал свою папку с материалами по банде Кривого.

Генерал прочел один лист, другой, потом глянул на Высика так, будто давно забыл о его присутствии и теперь удивился, обнаружив его напротив.

— А ты чего здесь сидишь?.. Охрана! — И коротко бросил вошедшим конвоирам: — Увести!

Высика отвели назад в камеру. Сержант, открывший дверь камеры, сухо сказал:

— Спать нельзя, сидеть нельзя, можно только стоять или ходить.

— А на парашу приседать можно? — поинтересовался Высик.

— Можно, — ответил сержант. — Но очень быстро.

Дверь камеры захлопнулась, и в ней сразу вспыхнул такой яркий свет, что Высик на мгновение ослеп.

Он понял, что ему начали «демонстрацию возможностей». В этом ярком свете ему предстоит провести ближайшие часы. И, конечно, за ним внимательно следят: попытайся он присесть или лечь, его сразу могут взгреть так, что мало не покажется.

И Высик стал вышагивать туда и сюда, из одного угла камеры в другой, наискосок и параллельно стенам, просто считая шаги, чтобы успокоиться. Свет был такой, что, казалось, к нему невозможно привыкнуть: не только яркий, но и неживой, он охватывал со всех сторон так, что теней почти не образовывалось, а там, где возникала небольшая тень, она была чернее черного, и граница между тенью и светом была острее бритвы.

Высик запретил себе думать о чем-нибудь, пытаться анализировать ситуацию, пока не почувствует, что способен размышлять трезво и отстраненно. Он занялся другим. Длина нар — она всегда приблизительно два метра. В длину нар как раз улеглось три средних, не мелких и не размашистых, шага Высика. Получалось, его шаг — около семидесяти сантиметров. Десять тысяч шагов — это приблизительно семь километров. Высик знал, что ровным шагом, не торопясь и не расслабляясь, он проходит пять километров в час. Семь километров — это (Высик заставил себя сосредоточиться и произвел в уме точные вычисления, хотя это и отняло у него немало времени, потому что он несколько раз путался и сбивался — но, в конце-то концов, все его время принадлежало сейчас ему!) ровно час двадцать четыре минуты.